Книга Бывшие. За пеленой обмана, страница 37 – Ольга Гольдфайн

Но с другой стороны, есть Жанна. И она мне реально угрожала. Со своим влиятельным папашей они могут провернуть любую каверзу, и понятно, что Назар хочет нас уберечь.

Противоречивые мысли буквально разрывают голову. Хочу согласиться, принять, сказать, что да, понимаю его и не могу произнести ни слова. Язык словно прирос к нёбу.

— Ника, — Прокудин подходит ближе, кладёт ладонь на край стола, почти касаясь моих пальцев. — Поверь мне хотя бы сейчас.

Поднимаю взгляд, вижу в глазах решимость, но и усталость. И всё равно это не успокаивает.

— Я постараюсь, — шепчу, хотя внутри знаю: не получится.

Он задерживается на секунду, будто хочет сказать что-то ещё, но передумывает. Разворачивается и выходит.

Дверь закрывается, и в кабинете снова повисает тишина. Я прижимаю ладони к лицу, чтобы не разрыдаться.

Случилось то, чего я боялась больше всего: Назар стал дочери дорог и ушёл.

Я знаю, как ей будет больно…

И не представляю, как она это переживёт…

Вечером забираю Надю из садика сама. Она выходит из группы и округляет глазки:

— А где папа?

— Надюш, папа задержался на работе. Попросил, чтобы я за тобой заехала.

Роюсь в шкафчике, чтобы не смотреть на дочь. Враньё даётся тяжело, а на объяснения нет сил. Да и не придумала, какую «сказку» рассказать дочке.

Злюсь на Назара, что мне приходится отдуваться за него. Пусть бы сам приехал и объяснил пятилетнему ребёнку, почему передумал быть рядом.

Дома мы ужинаем, она уходит к себе в комнату, поёт что-то под нос, возится с куклами. В её голосе слышится печаль, а меня чувство вины затопило с головы до ног. Надо было как-то уберечь Надю от встречи с отцом. Спрятать, переехать к родителям временно, отправить с дедушкой и бабушкой на дачу…

Но всё случилось так быстро, что я даже не успела ничего придумать.

— Мам! — входит в кухню, где я мою посуду. — А завтра папа придёт? Мы же договорились показать его Никите!

Ком в горле. Я выдыхаю и беру маленькую ладошку, накрываю своей.

— Папа не сможет какое-то время к нам приходить. У него очень много дел… важная командировка.

Надя замирает. Сначала просто моргает, будто не верит услышанному. Потом отдёргивает руку.

— Не придёт?! — её голос срывается. — Он что, уезжает?

— На недолго, солнышко…

— Ты врёшь! — она резко топает ногой, глаза наполняются слезами. — Он не вернётся! Никогда не вернётся!

— Вернётся, — я тянусь к ней, но она отшатывается.

— Это ты его прогнала! — выкрикивает с отчаянием. — Ты всегда всё портишь!

Сердце делает кувырок, я не могу дышать. Боль ребёнка пронзает меня насквозь, как своя.

— Нет, милая, я никого не прогоняла. Папа… он…

— Ты не хочешь, чтобы он был с нами! — слёзы градом катятся по её щекам, голос надрывается. — Ты плохая! Плохая мама!

Слова врезаются острее ножа. Колени подгибаются, я падаю на пол рядом с ней.

— Надюша, не говори так, прошу! Я тоже хочу, чтобы он был рядом. Но так нужно… сейчас так нужно.

Она бьёт кулачками по моим плечам, срывается в крик, истерит, потом обессиленно опускается мне на грудь. И тогда уже мы обе рыдаем — навзрыд, до хрипоты.

Держу её, качаю, но внутри у меня настоящая паника. Я чувствую, как рушится её доверие — и ничего не могу сделать.

Назар подарил ей счастье, а теперь забрал его. И вся боль дочери выливается на меня.