Книга Бывшие. За пеленой обмана, страница 19 – Ольга Гольдфайн

И вот она. Наконец-то!

Тонкая фигура в плаще, быстрый шаг, почти бег. Лицо напряжённое, волосы скользят по щеке. Спешит.

Ника бросается к своему маленькому красненькому «Дэу Матиз». Смешная, нелепая тачка. В Ярославле у неё остался «Хендай Солярис», который я ей купил.

Не забрала. Отогнал в гараж к своим родителям. Продать не решился.

Так и стоит там, бедная машинка, гниёт без хозяйки…

Вероника открывает дверь дрожащими руками, садится, мотор взвывает, и она, не глядя по сторонам, выруливает со стоянки. Я тут же завожу двигатель и, выдержав паузу, пристраиваюсь следом.

На дороге держусь грамотно: то отстаю, то подрезаю чужую машину, скрываюсь за маршруткой. Она не должна почувствовать хвост.

Шесть лет прошло, но я её знаю — у Ники чутьё, мгновенно заподозрит неладное.

Через двадцать минут она резко тормозит около детского сада. И что делает? Паркуется прямо под знаком «Стоянка запрещена», включает «аварийку» и, захлопнув дверь, бежит внутрь.

Я давлю мат сквозь зубы.

— Вот же дурочка… — стучу кулаком по рулю. — Ничего не изменилось. Вспоминаю, как постоянно ругал её за невнимание на дороге, неграмотную парковку, игнорирование дорожных знаков.

Вспышка злости режет внутри: могла бы подумать головой, но нет. Всегда вот так: сначала сделать глупость, потом разгребай последствия. Оставь она машину так минут на десять — и всё, прощай «Матиз», ищи его на штрафстоянке.

И, конечно, не проходит и пары минут, как рядом притормаживает патруль ДПС. Два инспектора неторопливо выходят, скользят глазами по красной мигающей машине. Один уже тянется за рацией.

Чёрт, ну не хватало ещё этого!

Я открываю дверь и выхожу к ним. Сдерживаю злость, надеваю маску спокойного представительного мужика.

— Здорово, парни. Не забирайте, а? Жена моя, растяпа, — киваю на малолитражку. — Забыла, что сегодня её очередь за ребёнком, и опоздала. Я подъехал вторым, а машина уже стоит. Сейчас она в садике, через пару минут вернётся. Сам ей дома устрою трёпку.

Парни переглянулись, один ухмыльнулся:

— Ну смотри, командир. Чтобы в первый и последний раз.

— Конечно, — отвечаю коротко, сталью в голосе. — На лбу ей фломастером знак «Стоянка запрещена» нарисую.

Они смеются, садятся в свою машину и уезжают. Я выдыхаю сквозь зубы. Чёртова женщина. Всё как всегда: накосячила, а я за ней разгребай.

Уже поворачиваюсь к своему «Фольксвагену», собираюсь уйти, но что-то заставляет обернуться.

И замираю.

Вероника стоит в десяти шагах. Лицо белое, глаза расширены, будто земля разломилась у неё под ногами.

А рядом с ней девочка. Маленькая, с хвостиками, в розовой курточке. Держит Нику за руку и смотрит прямо на меня.

Глаза огромные, ресницы густые, щёки пухлые. Как будто я пятилетний сошёл с детской фотографии, и мама мне хвостики заплела. На подбородке у малышки ямочка.

Моя ямочка.

Воздух вылетает из лёгких. Сердце падает куда-то вниз, а потом рвётся вверх, бьётся так, что я едва не хватаюсь за грудь.

— Что ты здесь делаешь? — голос Ники дрожит, срывается. В нём и страх, и отчаяние.

Я выпрямляюсь, откидываю плечи назад. Спокойно, будто так и должно быть.

— Вас жду, — криво усмехаюсь. — Кстати, можешь меня поблагодарить: отмазал тебя от штрафа. Твою тачку уже собирались эвакуировать.

Девочка моргает и вдруг звонко спрашивает: