Книга Бывшие. За пеленой обмана, страница 22 – Ольга Гольдфайн

— Ника, садись. Едешь очень осторожно. У тебя в машине ребёнок и муж на хвосте. Не делай глупостей… а то накажу.

Втягиваю голову в плечи. «Муж»... Знакомое, но уже ставшее чужим слово в его устах оно звучит как приговор.

Послушно опускаюсь на сиденье. Руки дрожат, пальцы едва слушаются, когда вставляю ключ в замок зажигания. Хочется закричать, сорваться, но горло сжато, во рту сухо.

Закрываю глаза на мгновение, чтобы не расплакаться. Вдох. Выдох.

Сзади тихо поскрипывает ремень. И вдруг — детский голос, такой доверчивый, чистый:

— Мама, а у меня теперь правда есть папа? Самый настоящий?

Вжимаюсь в спинку кресла. Слова дочери пронзают меня насквозь.

Судорожно сглатываю, сжимаю руль так, что костяшки пальцев белеют.

— Есть, детка, — шепчу, почти не слыша себя. — Самый настоящий. Нарисовался… не сотрёшь.

Губы дрожат, в груди поднимается крик, но я не даю ему прорваться.

Мотор оживает низким гулом. Машина трогается.

Я чувствую, как за спиной, тенью, едет он. Назар.

Мой бывший.

Моя ошибка или… моя судьба?

Назар

Я держусь на хвосте её «Матиза». Этот маленький гроб на колёсах маячит впереди, как красная тряпка для быка.

Ноги сами давят газ, руки сжимают руль так, что костяшки белеют. Если бы можно было взглядом прожечь металл — давно бы спалил её жестянку дотла.

Светофор. Жёлтый.

И что делает эта идиотка? Правильно — летит вперёд, как будто у неё девять жизней.

— Чёрт! — срываюсь в полный голос, чувствуя, как внутри всё закипает. — Надо было ребёнка сразу посадить ко мне в машину! Эта клуша так и не научилась ездить по правилам.

Сердце бухает в груди тяжёлым молотом, по венам горячая злость гонит кровь. В висках стучит, будто сейчас разорвёт череп. Ногу бросаю на газ — и сам пролетаю на жёлтый. Хрен с ним, заплачу штраф, зато не потеряю из виду.

Проклятая Ника! Она меня похоронила. Живого.

Просто взяла и сказала дочери: «Твой отец умер». Не особо заморачиваясь с легендой про космонавта или лётчика.

И ведь даже совесть не шевельнулась. Похоже, в её башке вакуум вместо мозгов.

Челюсти сводит так, что зубы скрипят. Хочется рявкнуть, выбить эту дурь из неё, встряхнуть, чтобы поняла, КАК она меня предала.

Но вместо этого я хватаюсь за руль сильнее. Гнев жжёт изнутри, как будто проглотил порцию раскалённого железа.

Наконец, её ведро сворачивает к дому. Паркуется, как обычно, «абы как»: раскорячилась, встала наискосок, будто это танцпол, а не парковка. Даже не выровняла машину по зеркалам.

Господи, соседям наверняка хочется кирпичами её закидАть!

Нахожу себе место, аккуратно ставлю машину и выбираюсь из «Фольксвагена». Подхожу к её «Матизу». Она уже вытащила дочку, возится с сумкой на переднем сиденье, готова поставить на сигнализацию.

Когда выныривает, протягиваю ладонь: — Дай ключ, переставлю, чтобы соседи не проклинали. Колёса ещё не прокалывали?

Она удивлённо поднимает глаза, ресницы дрожат.

— Один раз спустило два передних… Наверное, сама где-то проколола.

Криво усмехаюсь, в голосе сарказм режет острее ножа:

— Ага. Сразу оба. Головой думай. Кто-то не поленился ночью устроить тебе весёлый квест с шиномонтажкой, чтобы парковаться научилась.

— Думаешь? — её голос звучит тихо, чуть виновато.

— Знаю, — отрезаю я и забираю ключ.

Сажусь за руль её жестянки. Салон такой маленький, что ощущаю себя слоном в посудной лавке. Выдвигаюсь вперёд, выравниваю. Теперь место хватит ещё на одну машину. Чисто, ровно, как должно быть.