Книга Тиран, я требую развод!, страница 82 – Элайра Вэлморн

Я искала. Читала хроники, легенды, изучала генеалогические древа. Но все было тщетно. Официальная история дома Алстад была вычищена до блеска. Ни единого упоминания о проклятии. Ни намека на сделку с драконом. Все, что могло бросить тень на безупречный образ правящей династии, было уничтожено.

Я зашла в тупик. Сидела ночами над пыльными манускриптами, и отчаяние снова начинало подтачивать мою решимость. Я знала, что он что-то скрывает. Что-то ужасное. Но я не знала, как подобраться к этой тайне.

Ответ пришел сам. Оттуда, откуда я меньше всего ожидала.

Это случилось примерно через две недели после нашего возвращения. Была глубокая ночь. Я не спала. Бессонница стала моей постоянной спутницей. Сидела в своем кабинете, разбирая отчеты от Харрингтона, когда услышала это.

Странный звук.

Он донесся из коридора. Глухой, скрежещущий, похожий на стон боли. Я замерла, прислушиваясь. Звук повторился. Он был тихим, но в ночной тишине замка он прозвучал, как удар грома. Он шел со стороны его крыла.

Мое сердце заколотилось. Что это? Нападение? Но кто осмелится напасть на короля в его собственных покоях?

Любопытство, смешанное с дурным предчувствием, оказалось сильнее страха. Я тихонько встала, накинула на плечи темный халат и выскользнула из своих комнат. Коридоры были пусты и темны. Лишь редкие факелы бросали на стены дрожащие, причудливые тени.

Я шла на звук. Он привел меня к его дверям. К дверям его спальни. Отсюда звук был слышен отчетливее. Это был не просто стон. Это был сдавленный, полный муки рев. Рев раненого зверя.

Я прижалась ухом к тяжелой дубовой двери. Я слышала его тяжелое, с хрипом, дыхание. Слышала, как что-то с грохотом упало на пол.

Что там происходит?!

Я обошла дверь. Рядом была еще одна, поменьше. Дверь в его гардеробную, которая соединялась со спальней. Я знала, что он никогда ее не запирает. Дрожащей рукой потянула за ручку. Дверь поддалась, открывшись с тихим скрипом.

Я заглянула внутрь. Гардеробная была пуста. Но дверь в спальню была приоткрыта. Всего на крошечную щелочку. Но мне этого было достаточно.

Затаила дыхание и припала глазом к этой щели.

Его спальня была освещена лишь огнем из огромного камина. Он был там. Один. Эдвин стоял посреди комнаты, спиной ко мне. Он был без рубашки. И то, что я увидела, заставило кровь застыть в моих жилах.

Его спина… она не была человеческой.

Она была покрыта… чешуей.

Не сплошным панцирем. А отдельными, уродливыми участками. Темная, почти черная чешуя, тускло поблескивающая в свете огня. Она прорастала прямо сквозь кожу, искажая ее, делая бугристой и неровной. Некоторые чешуйки были старыми, ороговевшими. Другие — новыми, воспаленными, окруженными красной каймой.

Он стоял, сгорбившись, и его огромное тело сотрясала дрожь. Он издал тот самый, страшный, скрежещущий стон. Он схватился руками за плечи, и его пальцы впились в собственную кожу, в эту чужеродную чешую, с такой силой, что костяшки побелели. Мужчина пытался содрать ее. Он раздирал свою спину ногтями, оставляя на ней глубокие, кровоточащие царапины.

Я смотрела на это, и не могла дышать. Ужас, первобытный, ледяной, сковал меня. Это было отвратительно. Это было страшно. Это было… неправильно.

Он повернулся. И я увидела его лицо. Оно было искажено такой мукой, какой я никогда не видела ни у одного живого существа. Это была не просто физическая боль. Это была боль души. Боль человека, запертого в одном теле с монстром.