Книга Тиран, я требую развод!, страница 84 – Элайра Вэлморн

Его ледяной контроль. Его одержимость порядком, дисциплиной. Это была не просто черта характера. Это была отчаянная попытка удержать под контролем хаос, бушующий внутри него. Он контролировал свое королевство, свой двор, свою армию, потому что не мог контролировать собственное тело, которое предавало его, мутировало, превращалось в нечто чудовищное. Его внешняя тирания была лишь отражением его внутренней войны.

Его одержимость мной. Я считала это извращенной похотью, желанием обладать красивой игрушкой. Но теперь… теперь я видела это по-другому. Я была для него якорем. Якорем, который удерживал его в мире людей. Я была живой, теплой, настоящей. Я была воплощением той человечности, которую он с каждым днем терял. Его желание обладать мной было не просто желанием тела. Это был крик его души, отчаянно цепляющейся за жизнь, за свет, за что-то, что не было покрыто черной, проклятой чешуей. Та ночь в палатке… это была не просто жестокость. Это была агония. Агония человека, который пытается доказать самому себе, что он еще мужчина, а не чудовище. Что он еще может чувствовать, желать, обладать.

Я вспомнила наш поход. Его странные, неуклюжие подарки. Его молчаливую заботу. Его взгляд, когда он смотрел, как я укрощаю Демона. Он не просто видел во мне сильную женщину. Он видел во мне родственную душу. Такую же дикую, неукротимую, не вписывающуюся в рамки этого мира. Он тянулся ко мне, как растение тянется к солнцу, потому что я была единственной, кто не боялся его огня. Я отвечала на его ярость своей яростью. Я была его отражением. Его единственным достойным противником и, возможно, его единственным потенциальным союзником.

И драконы. Его странная, почти мистическая связь с ними. Он поехал туда не завоевывать. Поехал туда, потому что их болезнь была его болезнью. Он видел в их страдании свою собственную судьбу. Он хотел либо найти лекарство, либо умереть вместе с ними. Его провал там был не просто военным поражением. Это был личный приговор. Он увидел, что они обречены. А значит, обречен и он.

Я сидела на полу, и по моим щекам текли слезы. Но это были не слезы жалости к себе. Это были слезы жалости к нему. К этому проклятому, одинокому, несчастному человеку, который был заперт в своей золотой клетке, в своем собственном, мутирующем теле, и вел войну, в которой не мог победить.

Моя ненависть, такая чистая, такая праведная, такая простая, испарилась. Она ушла, оставив после себя сложный, горький коктейль из чувств, которым я не знала названия. Жалость. Сочувствие. Понимание. И что-то еще. Что-то теплое, пугающее, чему я боялась дать имя.

Я хотела его ненавидеть. О, как я хотела! Ненависть давала мне силы. Она была моим знаменем, моим оправданием. С ненавистью все было просто. Есть враг, и его нужно уничтожить. А что делать теперь? Что делать с этим знанием? Что делать с этой жалостью, которая разрывала мне сердце?

Я встала и подошла к зеркалу. Зверь, который смотрел на меня моими же глазами, никуда не делся. Но теперь в его взгляде была не только холодная ярость. В нем появилось что-то еще. Осознание.

Моя цель изменилась. Я все еще хотела развода. Я все еще хотела свободы. Но теперь это было не главное. Просто сбежать, оставив его здесь, одного, наедине со своим проклятием, я больше не могла. Это было бы… предательством. Предательством не его, как короля или мужа. А предательством того несчастного, страдающего существа, которое я увидела на полу его спальни.