Книга Тиран, я требую развод!, страница 136 – Элайра Вэлморн

Шрамы остались. И на его душе, и на моем запястье. Но теперь они были не символом боли. Они были символом нашей общей победы.

Прошло пять лет. Пять тихих, мирных, созидательных лет, которые для королевства Алстад стали настоящим чудом после десятилетий страха и застоя. Эпоху ледяного тирана сменила эпоха Короля и его Драконьей Королевы, и эта смена была похожа на приход весны после долгой, изнурительной зимы.

Королевство процветало. Мирный договор с Тарнией, скрепленный не только золотом репараций, но и новыми, выгодными торговыми путями, оказался на удивление прочным. Новый тарнийский король, унаследовавший трон после скоропостижной (и весьма подозрительной) кончины своего отца, оказался прагматиком и предпочитал звон монет лязгу стали.

Союз с Детьми Скал и драконами превратил суровый, некогда опасный север в источник силы и богатства. «Серебряная дорога» стала самой оживленной и безопасной артерией в стране, а в столицу теперь текли не только серебро и меха, но и мудрость древних гор. Бьорн, ставший уважаемым членом Малого совета, принес с собой прямоту и честность, которых так не хватало дворцовым интригам.

А компания «Сириус», некогда бывшая моим тайным оружием, превратилась в Королевскую Торговую Гильдию под моим личным патронажем. Месье Жакоб, похудевший от постоянного страха и ответственности, но невероятно гордый своим положением, управлял ею с удивительной эффективностью, приумножая богатство казны. Мы накормили не только свою страну, но и стали главной житницей для всего региона.

Но главным чудом был не экономический подъем. Главным чудом был мир. Не тот хрупкий мир, что держится на страхе, а тот, что рождается из уважения и доверия.

Я стояла на увитой розами террасе в саду, том самом, где когда-то разъяренный Эдвин впервые показал мне свою одержимость. Теперь это место было наполнено не страхом, а смехом. На траве, раскинув ручки, сидел маленький мальчик лет четырех, с волосами цвета воронова крыла и моими, как говорили придворные, упрямыми голубыми глазами. Наш сын, принц Кай.

И он был не один.

Рядом с ним, опустив на траву свою огромную, покрытую сияющей медной чешуей голову, лежал молодой дракон. Это был сын Ферруса, первый дракончик, вылупившийся за последние двадцать лет. Он был размером с большую собаку, неуклюжий, любопытный и абсолютно ручной. Он осторожно, кончиком носа, подталкивал к Каю деревянный мячик, а тот заливисто смеялся и пытался оседлать своего чешуйчатого друга.

— Они неразлучны, — произнес тихий голос у меня за спиной.

Я обернулась. Эдвин подошел и обнял меня, положив подбородок мне на плечо. Он был в простой льняной рубашке, без короны и регалий. Здесь, в нашем саду, он был не королем. Он был просто мужем и отцом.

— Я иногда смотрю на них и не могу поверить, что все это — правда, — сказал он, глядя на идиллическую картину на лужайке.

— Привыкай, — я улыбнулась, накрывая его руку своей.

Он взял мою ладонь и перевернул ее. Его взгляд, как и всегда, задержался на маленькой, иссиня-черной чешуйке на моем запястье. Этот шрам стал частью меня, частью нас. Эдвин больше не смотрел на него с болью или виной. Он смотрел на него с благоговением. Он осторожно коснулся губами этой метки, и по моей коже пробежали мурашки — не от страха, а от нежности.

— Иногда мне кажется, что все это было страшным сном, — прошептал он.

— А иногда мне кажется, что сон — это то, что происходит сейчас, — ответила я, поворачиваясь к нему. — И я боюсь проснуться.

— Не бойся, — он заглянул мне в глаза, и в его золотых, теперь теплых, как летний мед, радужках отражалось небо и мое лицо. — Мы заслужили этот сон. Мы выстрадали его.

Мы стояли, обнявшись, и смотрели на нашего сына, играющего с драконом. Это было наше будущее. Мирное, светлое, полное чудес, о которых мы не смели и мечтать.

— Знаешь, о чем я иногда думаю? — спросила я, прижимаясь к его груди.

— О чем?

— О том, с чего все началось. О той глупой, напуганной женщине, которая ворвалась в твою жизнь с одним-единственным требованием.

Он усмехнулся, и его грудь завибрировала от смеха.

— Да, я помню. Что-то про развод?

— Что-то про развод, — подтвердила я, улыбаясь. — Какая же я была дура.

— Нет, — он поцеловал меня в макушку. — Ты была самой умной женщиной в мире. Ты потребовала развод, а в итоге получила половину королевства, сердце короля и личного дракона для сына. По-моему, это самая выгодная сделка в истории.

Я рассмеялась. И в этом смехе, смешанном с теплым ветром, жужжанием пчел и далеким, радостным визгом нашего сына, было все. Наше прошлое, наше настоящее и наше бесконечное, счастливое будущее.

Тиран получил не развод. Он получил любовь. А я, попаданка, требовавшая свободы, обрела нечто гораздо большее. Я обрела дом.

Конец.