Книга Тиран, я требую развод!, страница 133 – Элайра Вэлморн

Это был идеальный штурм. Мы не разрушали город. Мы вскрывали его оборону, как консервный нож.

— Вперед! — голос Эдвина, усиленный его собственной волей, прогремел над полем боя.

И наши армии ринулись в атаку. Северяне и южане, забыв о старых распрях, сражались плечом к плечу, объединенные одной целью. Они ворвались в город через пробитые драконами бреши. Уличные бои были жестокими, но недолгими. Тарнийские солдаты, деморализованные, голодные, атакованные с земли и с воздуха, сдавались сотнями.

Мы с Эдвином приземлились на Игнисе прямо на главной дворцовой площади. Битва уже переместилась сюда. Последние очаги сопротивления были сосредоточены у входа во дворец, где забаррикадировались остатки личной гвардии Валериуса.

— Жди здесь, — сказал Эдвин, спрыгивая со спины дракона.

— Ни за что, — ответила я, спрыгивая следом. — Мы начали это вместе. Мы и закончим это вместе.

Он посмотрел на меня, и в его глазах, на одно короткое мгновение, промелькнула такая нежность, такая гордость, что у меня перехватило дыхание. Он молча кивнул.

Мы пошли ко дворцу, плечом к плечу, и верные нам гвардейцы расступались перед нами, образуя живой коридор.

На ступенях дворца нас ждал он. Король Валериус. Он был не один. Рядом с ним стояли уцелевшие предатели. Их было немного, но они были в отчаянии, а отчаяние делает людей опасными.

— Так вот как, Алстад, — прорычал Валериус, обнажая свой меч. — Прячешься за спиной женщины и крылатых тварей.

— Я не прячусь, Валериус, — ответил Эдвин, вынимая свой меч. — Я пришел забрать то, что принадлежит мне. Мой дом. Мой трон. Мое королевство.

Их поединок был коротким, но яростным. Это была битва двух эпох. Старый, хитрый, коварный мир интриг и предательства против нового мира, где правили честь, любовь и огонь драконов. Эдвин был быстрее, сильнее, моложе. Но главное — он сражался за правое дело. Он не просто защищал свою корону. Он защищал свое будущее. Наше будущее.

Он выбил меч из рук Валериуса. Старый лис рухнул на колени, тяжело дыша. Эдвин занес меч для последнего удара.

— Не надо, — сказала я, кладя ему руку на плечо. — Не уподобляйся им. Он предстанет перед судом. Перед нашим судом.

Эдвин посмотрел на меня, потом на поверженного врага. Он медленно опустил меч.

— Взять их, — приказал он гвардейцам.

Все было кончено.

В тот же день флаги Тарнии были сорваны со стен столицы. На их место вернулись знамена с черным вороном. А рядом с ними, впервые в истории, было поднято новое знамя — знамя с золотым драконом. Мое знамя.

Вечером мы стояли на том самом балконе, с которого Лиана и фон Эссекс объявляли о моей измене. Внизу, на площади, бушевало море людей. Они не просто радовались. Они ликовали. Они зажигали огни, пели песни. И они скандировали наши имена.

«Эдвин! Кирия! Король и Королева!»

В небе над городом кружили три дракона, их силуэты вырисовывались на фоне закатного неба. Они были не символом угрозы. Они были символом возрождения.

Эдвин взял мою руку. Ту самую, с маленьким черным шрамом на запястье. Он не стал ее прятать. Он поднял ее вверх, вместе со своей, показывая всем. Показывая, что мы едины. Что наша сила — в этой нерушимой связи, скрепленной болью, жертвой и любовью.

Толпа взревела с новой силой.

Мы стояли, глядя на наш спасенный город, на наш возрожденный народ. Мы выиграли войну. Теперь нам предстояло самое сложное. Построить мир.