Книга Моя. По праву истинности, страница 154 – Виктория Кузьмина

За домом, сквозь арку деревьев, сверкала гладь огромного озера, к которой вёл небольшой деревянный пирс. Тишина здесь была природной, наполненной стрекотом кузнечиков и шелестом листвы.

— Куда ты нас привёз? — наконец не выдержала я, когда машина остановилась на площадке перед крыльцом.

Сириус заглушил мотор, повернулся ко мне. В его глазах танцевали те самые искры — тайные и счастливые.

— Пойдём посмотрим.

— А чей это дом?

Он лишь пожал могучими плечами, делая вид, что рассматривает фасад.

— Мы сюда приехали просто посмотреть.

Но что-то в его интонации, в слишком невинном взгляде подсказывало мне, что он врёт.

Лира на моих руках завозилась, проснувшись от тишины. Сириус тут же, с привычной лёгкостью, перехватил её у меня. Как только она оказалась в его крепких, надёжных объятиях, она успокоилась, уткнувшись носом в его шею. И мы пошли к дому.

Он был прекрасен внутри. Просторный, светлый, пахнущий деревом и свежей краской. Мебели почти не было, только голые стены, полы и огромные окна, в которые лился золотой летний свет.

Мы обошли первый этаж: кухня с выходом на террасу к озеру, гостиная с камином во всю стену, кабинет. Поднялись на второй. Спальни, ещё одна гостиная поменьше, ванные.

Сириус завёл нас в комнату в самом конце коридора. Она была пустой, но в ней было огромное, от пола до потолка, резное окно, а под ним широкий деревянный подоконник, на котором, кажется, могла бы уместиться целая компания.

— Как тебе? — спросил он, останавливаясь посреди комнаты. Лира на его руке с интересом обнюхивала воздух, её маленький носик вздрагивал.

— Очень красиво, — честно сказала я, подходя к окну. Вид на озеро был завораживающим. — Но что мы тут делаем, Сириус?

Он повернул меня к себе, взяв за руки. Его пальцы были тёплыми и твёрдыми, а взгляд серьёзным, почти уязвимым.

— Помнишь тот Новый год? Наш первый. Ты подарила мне вот это.

Одной рукой, не отпуская моей, он нащупал у себя на шее цепочку и вытащил из-под футболки небольшой серебристый кулон. Не кулон даже, а брелок в виде совы с синими глазами, который я когда-то, в порыве зарождающегося чувства, заказала. Он носил его всё это время. Каждый день.

Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Комок встал в горле.

— А я тогда тебе ничего не подарил, — продолжил он, и его голос дрогнул. Он отвёл глаза, и я увидела в его профиле старую, глубокую боль. Ту вину, что, казалось, должна была раствориться в нашем счастье, но нет, он носил её в себе, как носил этот брелок. Он до сих пор корил себя за тот разрыв, за ту боль, что причинил.

Я сжала его руки, пытаясь передать через прикосновение:я простила. Я давно простила. Мы здесь, мы вместе, у нас есть Лира.

Он сделал глубокий вдох, снова посмотрел на меня, и в его глазах вихрем смешались раскаяние, любовь и та самая железная решимость, с которой он шёл к любой своей цели.

— Так вот, — сказал он твёрже, обводя рукой всё пространство пустой, солнечной комнаты, весь этот дом, всё озеро за окном. — Я тогда тебе ничего не подарил. И вот сейчас наконец понял, что хотел подарить тебе на тот Новый год. Это.

Я застыла. Дом? Он решил подарить мне дом?

— Но, Сириус… мы же живём в особняке. Твоя семья, твои предки — там поколениями...

— Я хочу, чтобы у нас с тобой был наш дом, Майя, — перебил он мягко, но так, что все возражения застряли у меня в горле. — Отдельный. Где будем жить ты, я и наши дети. Тот дом… пусть в нём живут мать и отец. Они привыкли к нему, он пропитан их историей, их ожиданием.