Книга Моя. По праву истинности, страница 155 – Виктория Кузьмина

А мы с тобой — мы другая семья. Мы новое начало. Неважно, кто из моих предков основал то гнездо и сколько поколений там выросло. Мы новое поколение. И раз уж мы ломаем старые правила, — он улыбнулся, и в этой улыбке была вся его вольная, дикая сущность, — то давай начнём с чистого листа. Здесь. Ты, я, наше будущее, наши дети.

Он бросил взгляд на Лиру, которая, поймав его взгляд, опять беззубо и счастливо ухмыльнулась, показывая маленькие клыки.

Я смотрела на него. На этого сильного, сложного мужчину, моего мужа, отца моего ребёнка. Смотрела на солнечные зайчики, пляшущие на полированном полу нашей пустой, но уже наполненной обещаниями комнаты.

Чувствовала тепло его рук и прохладу озёрного ветерка, влетавшего в открытое окно.

— Я согласна.

Он притянул меня к себе, осторожно, чтобы не прижать Лиру, и прижал губы к моим.

И, стоя в объятиях моего альфы, с нашей дочерью между нами, в луче летнего солнца в нашем новом доме, я знала, что это было самое начало. Самое лучшее начало из всех возможных.

Конец.

БОНУС. За час до рассвета( История Селесты и Мстислава)

— Твою мать, ты посмотри на неё! О, волчьи боги! Я готов упасть к её ногам прямо здесь! Великая богиня одари меня смертного номером домашнего телефона!!

Эти чужие вопли выдернули Мстислава из потока мыслей о предстоящей тренировке. Рядом какой-то тощий пацан, разинув рот, пускал слюни в сторону входа в институтский холл.

Мстислав закатил глаза, раздражённо сжав челюсть.

Опять. Снова первокурсники, и среди них, судя по всему, какая-то новая оборотень-девочка, от которой всех колбасит.

Это повторялось из года в год. Появлялась свежая, яркая мордашка и коридоры превращались в скользкую от слюней и пошлых взглядов тропу. Ажиотаж спадал лишь к середине семестра, когда новизна стиралась. Он и сам через это прошёл, будучи первокурсником. Теперь же ритуал вызывал лишь стойкое, циничное раздражение.

Он уже собирался развернуться и уйти, но в этот миг мимо него прошла. Нет, не так. Порхнула девушка ослепительной, почти неестественной красоты. Мысль о спортзале мгновенно испарилась. А потом он вдохнул.

И забыл всё на свете.

В ноздри ударил запах. Не духи, нет. Запах самки. Дикий, пьянящий, как дух луговых цветов, разогретых в зените самого жаркого летнего дня. Он пронзил мозг, ударил в подкорку, заставив зверя внутри вытянуться струной.

Девушка скрылась за поворотом, а он всё ещё смотрел ей вслед, заворожённый мельканием белоснежных, длинных волос, колыхавшихся в такт её шагам. В голове стояла гулкая, совершенная пустота, нарушаемая лишь одним навязчивым вопросом: Кто она?

* * *

Он увидел её в актовом зале. Его зверь почуял её раньше потянув вперёд будто на невидимом аркане. В зале декан зачитывал первокурсникам свод правил. Онасидела в первом ряду с неестественно прямой спиной, закинув ногу на ногу.

Взгляд её, пустой и отстранённый, был устремлён в одну точку на стене. Казалось, она не слышала ни единого слова.

Теперь Мстислав мог рассмотреть её. Красивая. Не просто красивая. Божественнопрекрасная. Лицо с безупречными, холодными чертами, будто высеченное из мрамора самими богами с Олимпа, дабы явить миру эталон. И в этот миг щелчок памяти поставил всё на свои места.

Селеста Бестужева. Единственная дочь Адара. Глава клана сибирских волков.