Книга Теперь ты моя, страница 43 – Мила Дрим

Было непривычно видеть проявление тепла мужчины к своему пожилому родственнику. В моем окружении это не было принято, но, определенно, я понимала, что даже старый дедушка нуждался в поддержке и доброте.

Он улыбнулся, кивнул и что-то прошептал.

Мурад обхватил медную чашку и поднес её к губам старика. Тот сделал несколько глотков, и, кажется, потратил на это много сил. Я заметила, каким усталым стало его лицо.

Мурад осторожно поправил подушки, а потом тихо обратился к дедушке. Тот едва заметно качнул головой.

— Идем, ему нужно отдохнуть, — Мурад взял меня за ладонь и повел к выходу.

Уже там мы столкнулись с одним из мужчин, который приветствовал нас. Мурад и незнакомец обменялись короткими фразами. Мужчина скрылся в шатре, а Мурад повел меня в соседнее жилище.

Стопы мои утонули в высоком ворсе ковра, а приятные ароматы — свежего хлеба и чего-то мясного, напомнили, что сегодня мы даже не ели.

Наконец, я заметила источник этого вкусного запаха. Чуть подальше, на маленьком столике, стоял поднос, накрытый полотенцем.

— Прошу, располагайся, — Мурад указал рукой на подушки, полукругом разложенные рядом со столиком.

Я медленно опустилась. Нога, напоминая о вчерашней судороге, чуть кольнула, но боль не усиливалась.

— Мы будем обедать одни? — спросила я, как только Мурад убрал полотенце, и взгляду моему предстали пышные лепешки, две чаши с бульоном и тарелка с мясом. Сбоку стоял чайничек с длинным, вытянутым вверх, носиком, и две пиалы.

— Да, конечно, — Мурад подвинул ко мне чашу с супом. Отломил лепешку и положил рядом.

Я коснулась румяного теста. Не сдержала улыбки, обнаружив, что оно было еще теплым.

— А твой дедушка? — я сглотнула и выжидающе посмотрела на Мурада.

— Мой дедушка… — Мурад вздохнул. — Он не ест уже третий день. Он умирает, луноликая.

Горло сдавило от услышанного. Хоть я и догадывалась, что дедушка болен, но до последнего верила, что есть надежда на его исцеление.

— Мне жаль, — только и смогла сказать.

— А вот он не испытывает сожалений, — Мурад с грустной улыбкой посмотрел мне в глаза.

Синева его взгляда завораживала своей красотой.

— Почему? — еле шевеля губами, спросила я.

— Он хочет снова встретиться со своей женой, моей бабушкой, — Мурад наклонился вперед, — не было и дня, когда бы он не говорил о ней. Он скучает.

Мурад произнес последнее предложение с такой тоской, что я в полной мере прочувствовала её. Сердце заныло, всхлипнула душа…

— Не плачь, — Мурад понимающе улыбнулся, — смерть — это продолжение нашего пути.

Слезы, все же, полились по моим щекам. Снова за эти пятнадцать минут.

— Прости, — я спешно вытерла мокрые дорожки.

— Не нужно извиняться за свою искренность. Поверь, не все способны на неё.

Я кивнула и улыбнулась ему сквозь слезы:

— Значит, ты приехал сюда, чтобы попрощаться с дедушкой?

— И это тоже.

— А еще? — я перестала моргать. Почему — понять не могла.

Замерла, ожидая важного ответа.

— Чтобы показать ему женщину, которую я полюбил. Тебя.

Бах! И сердце мощными толчками стукнуло в ребра, и воздуха, вдруг, стало так мало…

Счастье накрывало меня теплой волной, и я была не в силах шевельнуться. Боялась — малейшим движением спугнуть этот волшебный миг.

Не давая мне опомниться, Мурад подался вперед и взял меня за дрожащие ладони. Его сильные, смуглые пальцы сжали мои, и руки перестали дрожать.