Книга Теперь ты моя, страница 41 – Мила Дрим

Что это было? Ласка, навеянная желанием поддержать меня? Или же им руководили иные чувства?

Я не знала…

Была уверена только в одном — Мурад действовал так не из желания соблазнить меня. Потому что если бы он захотел этого, то вряд ли бы я сумела устоять.

Или бы смогла? Ах, и на этот вопрос я не знала ответа, так же как и на, что же теперь будет дальше.

Наверное, стоило бы спросить самого Мурада об этом, но я не решалась — ни тогда, когда после поцелуя, я просто уснула в его руках, ни теперь, когда неуверенность в собственном будущем уже подползала к моему сердцу…

— Просто? — Мурад задумчиво улыбнулся. — Может быть, и просто. Пойдем, пока солнце еще спит, самое время отправиться в путь. Если все пройдет благополучно, до обеда мы будем на месте. Ты голодна?

— Нет, — для убедительности, я мотнула головой.

— Хорошо, я тоже еще сыт. Идем.

Я заметила, что в движениях Мурада и его словах прослеживалась спешка.

Куда он так торопился? Что двигало им? Размышляя над этим, я сама взобралась на верблюда, за что получила одобряющую улыбку Мурада. Невольно, я ответно улыбнулась.

— Не беспокойся ни о чем, — вдруг, попросил он, когда уселся позади.

Его рука обвила мои плечи, и надо сказать, я ждала этого. С огромным облегчением я откинулась назад, на крепкую грудь Мурада.

Может, мне следовало бы начать свой разговор, но я молчала.

Молчал и Мурад.

Верблюд, плавно покачиваясь, поплыл по золотистым пескам. Все дальше и дальше… Звезды какое-то время освещали нам путь, а потом скрылись, но лишь для того, чтобы спустя минуты на небе появились первые, пока еще робкие, лучи солнца.

Убаюканная размеренным покачиванием и теплыми объятиями, я сама не заметила, как снова уснула, а когда проснулась, впереди показалась деревушка…

Красные шатры, покачиваясь от ветра, были подобны макам, выросшим посреди пустыни. Их было так много! Десятки шатров, и, значит, тут должно было быть не менее полусотни жителей…

Мы стали спускаться к этой деревне, и впереди показались маленькие верблюжата. Словно плюшевые игрушки, они бегали по просторному загону и то дело подбегали к большой верблюдице, чтобы попить у неё молоко.

Сам загон охранялся животными, очень похожими на волков. Их серые, крупные головы повернули в нашу сторону. Завидев нас, они, сперва, угрожающе залаяли, но когда Мурад что-то крикнул им, собаки тотчас признали его и завиляли хвостами, а потом и вовсе покорно легли на песок.

Вот уж не знала, что одним криком можно было утихомирить столь злых псов!

Я нервно заерзала на месте от удивления. Мурад еще крепче обнял меня, прижал к себе и произнес:

— Это мои верблюды. Нравится?

— Они очень милые, — предчувствуя, что скоро случится что-то важное, ответила я.

— Я же говорил тебе, что выращиваю их? Но это больше для души. Знаешь, арабы очень трепетно относятся к верблюдам. Но, бывает, иногда и из них готовят ужин.

— Хорошо, что я не верблюд, — хихикнула я, но внутри все странно сжималось.

С каждым новым вздохом предчувствие значимого события становилось все ощутимее.

Оно впивалось в мое сердце, скручивало душу, и, казалось, еще немного — и я просто расплачусь от переживаний.

— Ты не верблюд, луноликая, — протянул Мурад, — ты гораздо большее. Значительно большее.

Вопрос — что скрывалось под «значительно большее» сделал мой язык тяжелым, но я так и не осмелилась его задать.