Книга Теперь ты моя, страница 38 – Мила Дрим

Всё дрожало, волновалось, рвалось наружу и одновременно желало спрятаться.

— Да, — тихо ответила я.

— Хорошо, — Мурад аккуратно опустил мою ногу и выпрямился.

Теперь, словно темная гора, он возвышался надо мной.

— Постарайся немного размять ноги. Походи. Но не излишествуй, иначе потом будет больно. А я пока займусь нашим ужином.

Он, не дожидаясь моего ответа, порывисто отвернулся, обошел верблюдов (второй был все это время привязан к тому, на котором мы ехали, и принялся что-то доставать.

А я… Переминаясь с ноги на ногу, пыталась понять, что происходит. Наблюдая за сосредоточенными действиями Мурада (сейчас он расстилал покрывало на песке), я задавалась вопросом — почему с ним случилась такая перемена?

Почему он так смотрел на меня?

— Мурад, — позвала я.

Он медленно повернул голову в мою сторону.

— Ты злишься на меня?

— С чего ты взяла, что я злюсь на тебя? — Мурад выразительно изогнул темные брови.

— Не знаю, такое чувство, что я чем-то рассердила тебя, — я сглотнула, в горле снова пересохло, — если это так — прости.

— Не за что просить прощения, — Мурад задумчиво улыбнулся, — ты не сделала ничего такого.

— Правда? — я с сомнением вглядывалась в его лицо.

Сейчас, в сгущавшихся сумерках, оно казалось мне особенно выразительным.

— Правда, — Мурад повернулся ко мне всем корпусом.

На фоне заходящего солнца его фигура выглядела довольно эпично. Широкие плечи, сильные руки, и это традиционное одеяние, белоснежное, как первый снег, так подчеркивающее его жгучую внешность.

Мурад было само воплощение мужественности и силы.

Я, вдруг, подумала, как повезет той, которую он полюбит, и сердце отчего-то странно сжалось.

— Спасибо, — мои ладони обвили пиалу с чаем, который Мурад разлил секундами ранее.

Чайник, еда и все необходимое для её приготовления, он предусмотрительно взял с собой.

В который раз я удивилась внимательности Мурада.

— Пожалуйста, — он сел сбоку от меня.

Я на секунду задержала взор на его благородном профиле, а потом перевела его на пылающий костер. Языки пламени двигались в каком-то страстном танце, и от вида их внутри меня все волновалось и трепетало.

А может, дело было в близком соседстве Мурада?

Я снова — осторожно, посмотрела на него.

Один вопрос зазудел в моей голове…

— О чем ты думаешь? — заметив мой взгляд, поинтересовался Мурад.

Он повернул ко мне голову, и я заметила задумчивую улыбку на его губах.

— Я подумала — почему ты не хочешь жениться? — наблюдая за тем, какую реакцию вызовет мой вопрос, произнесла я.

— Хм, — Мурад сделал глоток чая, — а ты как думаешь?

— Не знаю, — я сглотнула, — тебе кто-то разбил сердце?

— Нет, — он усмехнулся, — никто не разбивал моего сердца. Просто оно осталось глухо ко всем женщинам, которых я знал.

Вот как бывает, оказывается.

— Ты удивлена? — Мурад выжидающе глянул на меня.

— Да, — я кивнула.

— Отчего же? Разве у вас так не бывает?

— Бывает по всякому. Но я подумала, что ты, из арабской страны… Разве в твои обязанности не входит жениться и обзавестись наследником?

— Дети, это, конечно, хорошо, но я убежден, что они должны рождаться в семьях, где родители любят друг друга, — с едва уловимыми нотками горечи ответил Мурад.

— В твоей семье так не было? — тихо спросила я, и тотчас одернула себя.