Книга Теперь ты моя, страница 39 – Мила Дрим

— Прости, — поспешила я извиниться, — я не должна была спрашивать об этом.

— Не извиняйся. Ты угадала. В моей семье такого не было. Увы.

— Мне жаль.

— Я это сказал не для того, чтобы ты пожалела меня, — улыбка Мурада стала шире, — а чтобы ты просто чуть больше узнала обо мне. Может, и ты расскажешь о себе?

— А чтобы ты хотел узнать? — я сделала несколько глотков чая.

Мой живот довольно заурчал. После чечевичного, пряного супа — сладкий чай казался особенно вкусным.

— Почему ты развелась с мужем?

— А, — я нервно улыбнулась, внутри все закололо и заныло. — Если кратко — не сошлись характерами.

— А если — не кратко? — Мурад изогнул черные брови.

— Зачем тебе это? — я непонимающе посмотрела в его синие глаза.

— Чтобы узнать о тебе больше.

— Зачем? — теперь и мои брови поползли вверх.

— Мне интересно, какой была твоя жизнь.

— Она была непростой, — простонала я и тяжело вздохнула.

Что за нытье?! Я постаралась взять себя в руки. Не хотела казаться жертвой. Противно мне было от этого, тяжко!

— Сразу скажу, — добавила я, — я не нуждаюсь в жалости.

— Разумеется, Аня, — Мурад властно кивнул головой, — такая женщина как ты, создана для восхищения и любви, но никак для жалости.

Нервный смешок сорвался с моих губ. Я не верила и одновременно страстно желала, чтобы слова Мурада оказались правдой.

— Мы поженились рано, — начала я, — я вышла замуж, как и мечтала, невинной. Думала, что Виталик оценит это… Оказалось, зря. После нашей первой брачной ночи, он заявил, что я — бревно, и чтобы возбудиться на меня, нужно выпить полтонны виагры. Он ушел жить к матери. Я ждала его целый месяц, думала, что Виталик передумает. Мать вразумит его. Я уже хотела подать на развод, но…

Я прерывисто вздохнула. Когда легкие наполнились воздухом, я продолжила свой рассказ:

— Но я забеременела. Представляешь?

Невольно ища поддержки Мурада, я заглянула в его глаза.

Бескрайний, синий океан был полон спокойствия и тепла.

— Представляю, луноликая. Это называется — «предопределенье», — ласково ответил Мурад.

— Предопределенье? — я заморгала. Хотелось плакать, а еще — обнять свою дочку. Тоска по ней усилилась, как только я начала рассказ.

— Да. То, что предначертал для каждого Господь. То, что должно было непременно случиться. От этого не убежать.

Несколько секунд я вглядывалась в глаза Мурада. Теперь я видела синюю бездну, которая все затягивала и затягивала в себя. Чем дольше я смотрела, тем глубже проникал в меня смысл услышанного.

— Ты прав. Только теперь до меня дошло это, — я грустно улыбнулась, — но, знаешь, даже будь у меня выбор, я бы заново прошла через это. Потому что у меня появилась дочь.

— Я бы хотел увидеть твою дочку. Не сомневаюсь, она такая же красавица, как и ты, — Мурад поставил на поднос пустую пиалу.

— А что её отец? Он рад, что Господь одарил его дочкой? У нас, арабов, дочь — это благословение Господа.

Я печально вздохнула:

— Ты знаешь, мне кажется, Виталику все равно. Хоть почти всю беременность он жил со мной, но я не видела радости по поводу того, что он станет отцом. Мне даже кажется, что это свекровь заставила его быть со мной, чтобы не было сплетен. А когда Варя родилась, он, наверное, решил, что выполнил свой долг. В итоге мы развелись. Кстати, — я усмехнулась, — не знаю, зачем я тебе говорю, но наша первая брачная ночь была единственной, когда мы спали как муж и жена.