Книга Теперь ты моя, страница 37 – Мила Дрим

Эта тишина была столь явная, что она принялась заполнять мою грудь.

И стало пронзительно хорошо, умиротворенно…

Погруженная в собственные чувства, я не сразу заметила, что мы остановились. А когда поняла это, то нарушила молчание, которое уже часами царило между мной и Мурадом:

— Что такое? Почему мы остановились?

— Мы приехали, — рука Мурада чуть ослабила свою хватку. Он что-то приглушенно произнес, и верблюд, подчиняясь его приказу, медленно опустился на колени.

Мурад ловко слез с животного и выразительно посмотрел на меня, застывшую на месте.

— Приехали? — я непонимающе глянула на него. — Разве мы не должны были куда-то добраться? Например, до оазиса или какой-то деревни?

— Я решил, что сегодня лучше переночевать здесь, — с этими словами Мурад, словно куклу, стянул меня с верблюда и поставил перед собой.

Я тотчас покачнулась. Неудивительно — за долгие часы сидения мои ноги онемели и стали слабыми. А теперь вот начали противно покалывать и сводить судорогой…

— Ай! — не выдержав, вскрикнула я. Уж очень ощутимой оказалась последняя судорога, похлеще, чем во время беременности. Куснула так за икру, что из глаз брызнули слезы.

— Что такое?! — Мурад ринулся ко мне, и я ухватилась за его крепкое в плечо.

— Судорога… — простонала я.

— Которая нога?

— Правая, — я сдавленно сглотнула.

Терпеть не могла такие ситуации, когда была не в состоянии контролировать себя.

Мурад, вдруг, присел передо мной на корточки, отчего я еще сильнее качнулась, но он, вытянув руку, удержал меня от падения.

— Давай ногу, — произнес Мурад.

— Что? — я взволнованно захлопала глазами. — Зачем?

— Чтобы я помог тебе. Давай, — синие глаза буравили меня властным взглядом.

— Не надо, кажется, все прошло… Ой!

Очередная судорога вынудила меня подчиниться. Краснея и дрожа от стыда и боли, я вытянула свою ногу.

Мурад стянул с моей стопы обувь и обхватил сильными пальцами щиколотку. Стоило только ему прикоснуться ко мне, как жар начал просачиваться сквозь его пальцы в мою кожу, устремляясь все дальше и дальше.

Судорога была выше, но я все еще не решалась сказать об этом Мураду, склонившегося сейчас над моей ногой. Впрочем, вскоре он сам догадался об этом.

Его ладонь скользнула выше, по моей обнаженной ноге, и я, охваченная странным чувством — будто вот-вот что-то лопнет внутри меня, испуганно задышала.

— Так больно? — Мурад метнул в мою сторону сосредоточенный взгляд.

— Немного, — еле шевеля языком, пробормотала я.

— Сейчас, скоро полегчает, — пообещал Мурад.

Его пальцы проделывали с моей ногой что-то невероятное. Он, словно заправской врач, прощупывал напряженные мышцы, надавливал на них, и они, подчиняясь, начали расслабляться.

— Аа, — выдохнула я, когда боль начала спадать.

Мурад, вскинув голову, пристально посмотрел на меня.

Сердце мое пропустило удар.

Потому что взгляд этого синеглазого красавца так переменился…

Он стал таким тяжелым, властным, что я невольно почувствовала себя птичкой, пойманной голодным хищником.

— Что такое? — выдохнула я.

Может, я, сама того не понимая, сделала что-то не так?

— Ничего, — на секунду его лицо стало каким-то злым, затем Мурад снова улыбнулся, но в этот раз сдержанно.

— Тебе лучше? — чуть надавливая на ногу, уточнил он.

Я прислушалась к себе. Нога уже не беспокоила меня. Но вот сердце и душа… О, Господи! В них творилось какое-то безумие!