Книга Игра с профайлером, страница 139 – Александр Эскрива

Я вернулся из Окленда около недели назад, хотя пробыл там несколько месяцев. Если бы я задался целью кратко охарактеризовать свое пребывание там, то не смог бы подобрать точных прилагательных, поскольку был вынужден вести борьбу с самим собой, чтобы справиться с болью, изжить печаль и злость, но при этом не потревожить Альфреда. Я часто притворялся, подавлял внезапно возникавшие эмоции только из-за него. Потому что после всего, что Альфред сделал для меня, расстраивать его было бы неприлично. Там у меня возникла безумная идея написать книгу, которая в итоге не осуществилась. Считаю, что эта неделя была лучше, чем те месяцы, что я провел дома в одиночестве. В компании Альфреда Чамберса всегда приятно находиться.

На бешеной скорости проносятся огни за окнами машины.

Не верю, что это она, нельзя питать иллюзий. Нет, я размечтался. Очевидно, что это не Дженнифер. Хотя после признания Томаса лейтенант Уотсон связалась с Полицейским департаментом Лос-Анджелеса, и там сказали, что позвонят Дженнифер.

Мотаю головой.

— Не может быть.

Томас вкратце рассказал о работе… этой женщины в его кафе. Фернандо Фонс – бывший журналист из Испании, подозревался в совершении преступления в каком-то испанском городке, а она включилась в расследование, чтобы втереться к нему в доверие и раздобыть сведения о том преступлении. То, что Томас был в отъезде, правда: он ездил в Лос-Анджелес, чтобы дать показания, и ночь с пятницы 21-го на субботу 22-го провел там, так что убить Кевина Смита он не мог – Уотсон это выяснила во время звонка.

Провожу рукой по лицу.

Вывод только один: Фернандо Фонс уже попал под подозрение и вполне может быть Палачом.

А я разговаривал с ним только сегодня в Golden Soul Cafe. «Так значит, она погибла от рук Палача», – сказал он, имея в виду Фиону Фостер. Это он. Как же ему хотелось записать этот трофей на свой счет, он терпеть не мог, когда о его авторстве умалчивали.

С силой сжимаю руль. Пальцы белеют от напряжения. Резко выкручиваю баранку вправо, и колеса шлифуют асфальт. Въезжаю на бульвар Алемани и жму на газ. Вскоре после этого поворачиваю налево и продолжаю движение по авеню Сент-Чарльз. Справа вижу дом – с кремовым фасадом и без гаража. Дверь открыта. Окно разбито, на земле валяется стул.

Резко торможу и еще несколько метров скольжу по дороге. Выхожу из машины и вижу, как три «Форда» останавливаются за моим «Мини». Сирены умолкают, но проблесковые маячки продолжают крутиться. Вынимаю из чехла пистолет и заглядываю внутрь дома через разбитое окно. Никого не вижу. Входим с оружием наготове. В гостиной накрыт стол. Телефон плещется в бокале с белым вином. По полу разбросан кошачий корм. Подхожу ближе и замечаю капли крови между коричневыми гранулами.

— Эй! – кричит кто-то. – Сюда, наверх!

Расталкивая оперативников, протискиваюсь вверх по лестнице. Иду к месту, откуда доносятся возгласы, и попадаю в комнату, расположенную справа по коридору, напротив другой, которая, похоже, служит для приема гостей. Там на стенах развешаны страницы газет, первые полосы всех изданий города с материалами о преступлениях Палача. На полу лежат несколько рюкзаков. В центре стоит металлический стеллаж, на котором покоятся перфоратор и катушка ниток для шитья, а также четыре предмета одежды: грязная черная футболка, толстовка с логотипом УКСФ, рубашка от бежевой пижамы и джемпер с пятнами, видимо, от пива.