Онлайн книга «Глубина»
|
Люк давил, пока перепонки между пальцами не коснулись переносицы сына. Тело Зака не оказывало ни малейшего сопротивления. Кончики пальцев Люка прошли сквозь извилины мозга Зака, как сквозь мандарин, и коснулись внутренней стенки черепа. — Скоро все закончится, – прошептал он, надеясь, что сын услышит. – Мне так жаль… Киста на макушке Зака зловеще запульсировала, словно готовилась что-то исторгнуть. Люк с отстраненным ужасом смотрел, как кожа на голове его сына лопается, образуя борозду без единой капли крови. Что-то протолкнулось сквозь истлевшую плоть – мерзкое, колючее, покрытое белыми комками… …и повернулось к Люку. И уставилось на него с жестоким любопытством и яростью. 2 Люк пытался выбраться из сна, словно из шахты. Липкая паутина кошмара не желала отпускать разум. Он слышал, как где-то кричит Захария, а сон все никак не кончался. Люк потянулся к потерянному сыну, но пальцы ухватили лишь воздух. Разум Люка действовал отдельно от чувств, как часто бывает в кошмарах. Он моргнул и огляделся по сторонам. Каюта Уэстлейка. Шлюз был приоткрыт. Чуть-чуть, но приоткрыт. И за край двери цеплялись четыре маленьких отростка. Детские пальцы. Люк увидел их – ненадолго. Они соскользнули. Затем в тоннеле раздались торопливые, неловкие шаги. Имя сына сорвалось с губ, прежде чем Люк смог сдержаться. — Зак? По тоннелю разнесся смех. Его звук делался все слабее – вот-вот исчезнет. Люк скатился с койки и выглянул в проем. — Зак? Полутемный переход ответил смехом, игристым, как шампанское, – смехом Зака. Так он смеялся, когда Люк подхватывал его под мышки и подбрасывал в воздух, а потом ловко ловил. «Этого не может быть, – пропищал голос в голове Люка. – Твоего сына здесь нет. Ты знаешь это, Люк. Сердцем и разумом». Нет. Он вовсе не был уверен. В том-то и дело, что Зак был везде. Повсюду. Это терзало Люка изнутри. Ни секунды не размышляя, он последовал за смехом. Тоннель словно бы вздымался и опадал, как пара огромных легких. Стены сжимались и разжимались… да нет, в этой иллюзии была повинна простая игра света. Люк без оглядки кинулся вперед, подстегиваемый волнением и тревогой. Он чувствовал, как ботинки вязнут в полу, как в какой-то странной металлотрясине; чувствовал, как засасывает его ноги. Тревога глодала его изнутри, и он сказал себе, что ничего такого не происходит. Шутки перевозбужденного разума, не более того. Вот смеха-то, ха-ха-ха. Ну спасибо тебе, мозг. Первоклассное у тебя чувство юмора, дружочек. Он огляделся, пытаясь прийти в себя и сосредоточиться. Вдоль стены, как флейты на церковном органе, выступали трубы. Бронзовые изгибы поблескивали в полумраке. Из-за стен доносился ритмичный шум – звук моторов, безостановочно работающих на дне мира. Впереди что-то шевельнулось в темноте. — Кто там? – спросил Люк, вытягивая шею. Никакого ответа, только влажное эхо его собственного голоса: – …там… там… там… Все стихло, и Люк услышал – во всяком случае, был уверен, что услышал, – тихое дыхание. Он окаменел в темноте тоннеля. Волоски на предплечьях встали дыбом. Но шелест не повторялся. Люк уже был готов списать это на проделки распаленного воображения – и на порожденную чудовищным давлением глубины гнетущую атмосферу, – как вдруг… Прямо перед ним возникла фигура. Люк увидел пижаму. Очень уж знакомую пижаму. Захария обожал такие пижамные сорочки, как говорила Эбби («Зак, пора ложиться спать, надевай свою пижамную сорочку!»), – с полицейскими и пожарными машинами, символизирующими закон, порядок и защиту. Из рукавов и штанин торчали белеющие в полумраке маленькие ручки и ножки. |