Книга Глубина, страница 75 – Крейг Дэвидсон

Лица Люк не увидел. Над горловиной было пусто и темно.

Пижама без головы повернулась, немного склонилась, как бы приглашая следовать за собой, – и побежала по переходу.

Люк повиновался. Пол жадно засасывал его ботинки, металл скользил по лодыжкам, пока ноги погружались в холодные морские глубины.

Мрак за спиной сгущался, тени становились все чернее и чернее.

Смех Захарии отразился от стен и разнесся вокруг Люка.

— Зак! Подожди, пожалуйста! Остановись!

Зак выскользнул из ближайшего поворота. Люк издал сдавленный крик.

Нет-нет-нет, только не это, пожалуйста, только не это…

Люк пытался бежать, но ботинки застревали в металле, и каждый шаг давался с трудом. Наконец он завернул за поворот и увидел, что уперся в тупик. Темнота была абсолютной – все равно что в ствол шахты смотреть.

На стене влажными буквами были выведены три слова. Люк подсознательно понял, что они написаны кровью.

ПАПОЧКА ВЕРНУЛСЯ ДОМОЙ

Что-то потянуло его за рукав. Маленькая ручка, четыре маленьких пальчика вцепились в его комбинезон. Люк не хотел оборачиваться. Не хотел видеть сына без головы… или что-то пострашнее.

Он попытался отдернуть руку. Но его тянули настойчиво.

— Посмотри на меня, папочка, ПОСМОТРИ!

«Нет, – подумал Люк. – Я не хочу. Ты не мой сын».

— О, это я. Твой маленький Зак-Здоровяк. Я здесь, во плоти!

Это не был голос сына. Это был голос существа непредставимо древнего, ужасного и умудренного веками… Люка резко дернули за руку.

— ПОСМОТРИ НА МЕНЯ СЕЙЧАС ЖЕ, ПАСКУДА!

Люк выдернул руку, потерял равновесие, врезался головой в стену…

…и рухнул на пол тоннеля. Вспыхнул верхний свет. В нескольких футах от него стояла Пчелка и смотрела добрыми собачьими глазами. Рукав намок от ее слюней.

Его сын исчез. Да его здесь, верно, и не было никогда. Как и тупика, и надписей кровью на стенах. Ему это просто приснилось. Ну конечно, приснилось! Он лишь думал, что очнулся от кошмара, но, как выяснилось, кошмар вовсе не закончился.

И все же он вышел из каюты Уэстлейка. Не просыпаясь, миновал шлюз и вышел в переход. Он что… гулял во сне? Жесть. Первый раз такое. Должно быть, Пчелка пошла за ним и разбудила, потянув за рукав.

Он ходил во сне! Возможно, Клэйтон отправлял сообщение на поверхность, будучи в таком же состоянии.

«На подводных лодках такое частенько бывает, – зазвучал в голове голос Эл. – Даже у тех, у кого раньше не было. Мозг малость фортеля выкидывает…»

— Спасибо, девочка, – сказал Люк собаке. – Сыграла в чертов будильник.

Пчелка запыхтела, как бы говоря: «Без проблем, босс. Я делаю свое дело».

Люк вернулся в каюту Уэстлейка… и услышал из главной лаборатории шум. Он пошел на звук, надеясь хоть с кем-то поговорить. Пчелка шла за ним след в след.

В лаборатории оказался Клэйтон. Он стоял, опустив голову над столом. Какой-то сбитый с толку. Как сказала бы мама, слегка потерянный. Выглядел так, словно проснулся от тычка носком ботинка в лицо.

— Ты в порядке? – спросил Люк.

— Что? – На лице Клэйтона быстро появилось обычное суровое выражение. – Да… а что такое?

— Клэй, мне только что приснился очень странный сон.

— Да, – сказал брат, – здесь сны порой особенно яркие. Просто невероятно.

Люк решил не продолжать – не рассказывать, что Захария во сне ел амброзию. В конце концов, когда Зак пропал, Клэйтон даже не позвонил. Брат, называется. Ни звонка, ни весточки хотя бы по электронной почте, ни-че-го. Полная тишина в эфире. Возможно, он не знал, что сказать… или, может, даже был не в курсе, что Зак пропал… или, что хуже (и вероятнее всего), ему было плевать. Он даже никогда не видел Зака. И Эбби, если на то пошло. Клэйтон проигнорировал приглашение и на свадьбу, и на первый день рождения Зака. Не прислал ни открыток, ни подарков. Хотя, в целом, чему удивляться? Люк считал, что все в порядке. Он предпочитал любить брата – блестящего ученого – издалека, подсознательно не желая, чтоб Клэйтон присутствовал в жизни его семьи.