Книга Глубина, страница 77 – Крейг Дэвидсон

— Не знал, что ты его фанат, – заметил Люк.

— Я не фанат, я конкурент. – Клэй улыбнулся. – Может показаться смешным, Лукас, но порой я разговариваю с Альбертом. Если тружусь достаточно долго, иногда он отвечает мне.

У ближней стены стоял приземистый белый ящик. Клэйтон открыл его крышку; оттуда вырвались клубы пара. Брат запустил руку внутрь, рассеянно насвистывая. Клэйтон раньше постоянно насвистывал или даже пел в своей подвальной лаборатории; звуки неслись вверх по лестнице на кухню. Самые навязчивые мелодийки – заглавная тема из «Острова Гиллигана» или даже «Грустная песня», только Клэйтон обычно издевался над ее текстом: «Это грустная песня – и смысла нет в ней ни на грош, а если ты его найдешь – я насажу тебя на нож, чтоб не искал ты смысла в грустных песнях».

Клэйтон закрыл холодильник, но Люк успел заметить что-то квадратное, замотанное в черный полиэтилен. Штуковина отдаленно напоминала пласт говяжьей вырезки, хотя быть им, конечно, не могла.

— Не бойся, – сказал Клэйтон, кладя морскую свинку на лабораторный стол. Животное было заморожено, все в инее. Люк ничуть не испугался – как ветеринар на Среднем Западе, он видел много замороженных животных.

— Как она умерла? – осведомился он у брата. – Или это неважно для твоего научного исследования?

Морская свинка опрокинулась лапами вверх. Прокосолапив к краю стола, Пчелка с интересом обнюхала трупик. Клэйтон замахнулся на нее, и собака в страхе отпрянула.

Люк подался вперед и сцапал брата за запястье. Он почувствовал нервное подергивание сухожилий Клэя, а еще подметил, что его пальцы туго обернуты эластичным бинтом – теперь аж до второго сустава.

— Ну кто так делает? – укоризненно спросил Люк. – Ты на всех своих гостей руку готов поднять?

Клэйтон одарил его улыбкой могильщика. Морская свинка вытаивала из своей ледяной оболочки; вокруг нее уже образовалась небольшая лужица воды.

Тсссвииильпппп!

Люк вытянул шею. Откуда этот звук? Капающий кран? Но здесь же не может быть водопровода, верно?

Звук разбудил смутное воспоминание. Ничего конкретного, впрочем.

Так, секунду. Лапа морской свинки. Она… дернулась?

Пчелка возбужденно закружилась на месте, жалобно скуля.

Лапа морской свинки снова дернулась, на этот раз отчетливо.

— Клэй, – сказал Люк. – Что это? Что это мертвое тело делает?

— Ты уверен, что оно мертвое, братец?

Оно должно бытьмертвым. Так диктуют законы природы. Есть существа, вполне способные подвергнуться заморозке на короткий срок, а потом оттаять без последствий: мухи, сверчки. Но с теплокровными этот фокус не прошел бы. И все же…

Бока морской свинки начали вздыматься, когда она сделала первые маленькие вдохи.

«Этого не может быть, – подумал Люк. – Такое… невозможно».

Ледяная корка на морде свинки растаяла. Ее глазные яблоки были кроваво-красными. Она перевернулась на ноги и неуклюже потрусила по лабораторному столу.

Клэйтон подхватил ее и протянул брату. Люка охватило глубокое отвращение. Отчего? Очевидно, это была самая обычная зверюшка, если закрыть глаза на тот факт, что она только что воскресла из мертвых. Совершенно обыкновенная морская свинка, дрожащая в ладонях его брата, сложенных «лодочкой». «Не трогай ее, Люк, – предостерегло чутье. – Она больна. Она непоправимо заразит тебя – даже не через укус; простого касания хватит за глаза».