Книга Скрежет в костях Заблудья, страница 76 – Arden

«Подойди…» — шепнул голос в голове. — «Посмотри…»

— Не подходи! — крикнул Чур. — Там корни живые!

Но Алена не могла остановиться.

Поляна действовала на неё гипнотически.

Она видела, как между корнями что-то блестит.

Свет. Теплый, золотистый свет.

Как будто там, под землей, кто-то включил лампу.

— Алена! — голос Игната звучал глухо, как сквозь вату.

Она подошла вплотную к переплетенным корням.

Запахло не лесом.

Запахло кофе. Свежесваренным, дорогим кофе. И корицей. И духами «Chanel», которыми она пользовалась в прошлой жизни.

Алена протянула руку, чтобы коснуться коры.

И в тот же миг реальность дрогнула.

Лес исчез.

Холод исчез.

Она стояла не на черной земле.

Она стояла на паркете. Теплом, лакированном паркете.

Вокруг были стены. Бежевые обои. Книжные полки.

Это была её квартира. Та, которую она продала после развода.

Но здесь она была прежней.

В углу стояло любимое кресло. На столике дымилась чашка кофе. Рядом лежал открытый ноутбук, на экране светился незаконченный отчет.

За окном шумел город. Дождь барабанил по стеклу — уютный, безопасный дождь.

Алена выдохнула.

— Дома… — прошептала она.

Рюкзака за спиной не было. Грязной куртки не было. На ней был мягкий кашемировый халат.

— Алена? — раздался голос из кухни.

Мужской. Родной.

Михаил.

Он вышел в коридор, вытирая руки полотенцем. Он был молодым, таким, каким она его полюбила десять лет назад. Без мешков под глазами, без циничной складки у рта.

— Ты чего застыла? — улыбнулся он. — Кофе стынет. Иди ко мне.

Он раскрыл объятия.

Алена почувствовала, как слезы наворачиваются на глаза.

Боже, как тепло. Как хорошо.

Никакого Заблудья. Никаких монстров. Никакого долга.

Это всё был сон. Страшный, затяжной сон, и вот она проснулась.

— Миша… — она шагнула к нему.

Ей хотелось уткнуться в его плечо. Забыть запах тины. Забыть хрип Игната.

— Иди сюда, — ласково сказал Михаил. — Ты устала. Отдохни. Здесь безопасно. Здесь нет памяти. Только покой.

Алена сделала еще шаг.

Она уже почти коснулась его рубашки.

Но тут краем глаза она заметила что-то странное.

На полу, среди идеального паркета, лежала грязная, рваная тряпка.

Серая жилетка.

Маленькая, кукольная жилетка, сшитая из лоскутов.

Алена замерла.

— Что это? — спросила она.

Михаил проследил за её взглядом. Его лицо на секунду исказилось.

— Мусор, — сказал он. Голос стал жестче. — Просто мусор. Не смотри. Иди ко мне.

Он схватил её за руку.

Его ладонь была горячей. Слишком горячей.

И твердой. Как дерево.

Алена посмотрела на его руку.

Кожа на пальцах Михаила была грубой, серой, покрытой трещинами, как кора ели.

— Ты не Миша, — прошептала она.

— Какая разница? — улыбнулся он. Улыбка стала шире, обнажая не зубы, а острые щепки. — Тебе здесь хорошо. Тебе здесь тепло. Оставайся. Врасти в нас.

Его пальцы сжались, превращаясь в корни. Они начали обвивать её запястье, впиваясь в кожу.

— Нет! — закричала Алена.

— Поздно! — голос Михаила превратился в скрип дерева. — Ты уже наша!

Пол под ногами исчез. Паркет превратился в черную землю. Стены квартиры рухнули, став стволами елей.

Алена увидела, что стоит на коленях в грязи.

Её рука была зажата между двумя толстыми корнями. Они сжимались, как удав, затягивая её внутрь, в черную нору под деревом.

— Пусти!

Она дернулась, но корни держали мертво.