Книга Скрежет в костях Заблудья, страница 73 – Arden

Старик посмотрел на Алену.

— Когда Туман начался, Иван не за себя боялся. Он боялся, что Вера забудет его. Что она станет Тихой. Он говорил мне: «Игнат, я лучше сдохну, чем увижу в её глазах пустоту».

Вот поэтому он и пошел за Книгой. Не ради подвига. Ради неё.

Алена слушала, и слезы катились по щекам. Это была история не про монстров. Это была история про любовь, которая оказалась сильнее инстинкта самосохранения.

— А вы? — спросила она. — Почему вы остались? Вы могли уехать.

— А я? — Игнат пожал плечами. — Куда мне ехать? Я детдомовский. У меня никого не было, кроме Ивана да Веры. Они моя семья были.

Он криво улыбнулся.

— Когда Иван погиб, я не мог Веру бросить. Даже когда возненавидел её за Книгу. Я сидел в своей землянке и охранял подходы. Думал: «Пока я здесь, к ней никто со спины не зайдет».

Чур, сидевший молча, вдруг шмыгнул носом.

— Охранял он… — пробурчал Домовой. — Я видел. Ты каждую зиму дрова ей к калитке подкидывал. Ночью. Чтобы она не знала.

Игнат смутился.

— Ну было… Чего старое поминать.

Алена протянула руку и накрыла широкую, грубую ладонь Игната своей.

— Вы хороший человек, Игнат. И дедушка это знал.

Старик отвернулся, пряча глаза.

— Спите, — буркнул он. — Завтра тяжелый день. К Поляне идти. Там места гиблые.

Разговор стих. Тишина в зимовье стала уютной, согретой теплом Уголька и памятью о людях, которые умели любить.

Алена закрыла глаза. Сон навалился тяжелым одеялом.

Она провалилась в темноту.

…

Ей снилось, что она идет по коридору своей клиники.

Белые стены. Лампы дневного света.

Навстречу ей идет Мальчик. Тот самый, из дела №374.

Он улыбается. Но вместо глаз у него — черные провалы.

«Доктор, — говорит он. — А вы забыли выключить свет в кабинете».

Алена хочет ответить, но понимает, что у неё нет рта.

«Они ждут, доктор. Они голодные».

…

Алена проснулась от толчка.

Кто-то тряс её за плечо.

Она резко села, хватаясь за нож.

Темнота. Уголек в банке едва тлел, давая слабый, умирающий свет.

Чур стоял рядом, прижав палец к губам.

— Тш-ш… — прошипел он. Его шерсть стояла дыбом.

Игнат уже не спал. Он сидел у стены, вжавшись в бревна, и целился из ружья в дверь.

— Что там? — одними губами спросила Алена.

— Гость, — шепнул Чур.

Снаружи, за тонкими стенами зимовья, раздался звук.

Хруст.

Тяжелый, влажный хруст сухой ветки под огромным весом.

Кто-то ходил вокруг избы.

Шаги были медленными. Тяжелыми. Земля под полом вздрагивала.

Топ. Топ.

Существо остановилось у двери.

Алена услышала дыхание.

Глубокое, сиплое втягивание воздуха.

Ш-ш-шух…

Оно нюхало щель.

Тот самый «Ночной Гость», которого боялся даже Игнат.

Алена сжала рукоять ножа так, что побелели пальцы. Если гвозди Чура не сработают… если оно поймет, что они здесь…

Существо за дверью фыркнуло.

Потом раздался звук скрежета.

Коготь (или ноготь?) прошелся по дереву двери. Сверху вниз. Медленно. Проверяя прочность.

Скр-р-р-р…

Дверь задрожала, но гвозди держали контур. Для существа это была просто стена. Старая, нежилая стена.

Оно не чуяло запаха живых. Уголек и гвозди скрыли их.

Существо издало разочарованный рык. Низкий, утробный, от которого завибрировали зубы.

И шаги начали удаляться.

Топ. Топ. Топ.

Оно ушло искать добычу попроще.

Чур выдохнул, оседая на пол.

— Пронесло, — прошептал он. — Работает Верина защита.