Книга Скрежет в костях Заблудья, страница 70 – Arden

— Игнат, — тихо сказала она. — Давайте передохнем.

— Нельзя, — отрезал он. — Сядем — не встанем. Ноги остынут. Зимовье должно быть за тем оврагом.

Он махнул рукой вперед, где чернел провал.

— Ты уверен? — спросил Чур. — Что-то мне этот овраг не нравится. Пахнет… сладко.

— Я этот лес знаю, — огрызнулся старик. — Вон, видишь сосну с раздвоенной верхушкой? Это «Вилка». От неё триста шагов на север — и будет ручей. За ручьем — изба.

Они подошли к краю оврага.

Склон был пологим, поросшим изумрудно-зеленым мхом. Мох был таким ярким, что казалось, он светится изнутри.

Красиво.

Слишком красиво для этого мертвого места.

Игнат шагнул первым.

— Вроде сухо, — сказал он, пробуя мох ногой. Ботинок пружинил, но не проваливался.

— Стой! — вдруг пискнул Чур.

Домовой выскочил из кармана Алены, спрыгнул на землю и вцепился в штанину Игната, дергая его назад.

— Назад, дурак старый! Куда прешь?!

— Чего ты? — Игнат пошатнулся, едва удерживая равновесие.

— Разуй глаза! — шипел Чур. — Это не мох! Это Шептун!

Он схватил с земли сухую ветку и швырнул её на зеленый ковер.

Ветка упала беззвучно.

Секунду ничего не происходило.

А потом зеленый мох дрогнул.

Ворсинки зашевелились, как щупальца актинии. Они обхватили ветку, оплели её.

На глазах у Алены сухая древесина начала… таять. Она темнела, размякала, превращаясь в бурую жижу, которую мох жадно впитывал.

Через минуту от ветки не осталось и следа. Мох снова замер, сытый и ярко-зеленый.

Игнат побледнел. Он отступил от края на два шага.

— Я ж только что… ногой…

— Был бы без ноги, — констатировал Чур. — Или без обоих, если бы упал. Это Шептун. Он кость за пять минут растворяет.

— Раньше его здесь не было, — прошептал Игнат растерянно. — Здесь тропа была. Кабанья.

— Раньше и мы моложе были, — буркнул Чур, забираясь обратно к Алене в карман (на землю он больше не хотел). — Лес меняется, Игнат. Он переваривает сам себя. Твои карты в голове протухли.

Старик выглядел раздавленным. Он был проводником. Это была его единственная функция. Если он не знает дороги — они трупы.

Алена положила руку ему на плечо.

— Игнат, вы знаете направление. «Вилка» вон она, стоит. Значит, зимовье там. Просто пойдем в обход.

— В обход… — эхом отозвался он. — Крюк делать. А солнце…

Он посмотрел на закат. Небо на западе наливалось цветом гематомы — фиолетовым с красными прожилками.

— Успеем, — твердо сказала Алена, хотя сама в это не верила. — Чур, веди. Ты чувствуешь эту дрянь. Где можно пройти?

Чур высунул нос, поводил им из стороны в сторону, как радаром.

— Вон там, где ельник сухой. Там земля мертвая, но твердая. Шептун там не растет, ему влага нужна.

— Идем, — скомандовала Алена.

Теперь она шла первой. Игнат плелся следом, тяжело дыша.

Роли поменялись. Старый егерь потерял уверенность, а городская «внучка» взяла управление на себя. Не потому что знала дорогу, а потому что нельзя было останавливаться.

Они сделали крюк в полкилометра, продираясь сквозь сухой, трескучий ельник. Ветки хлестали нещадно, паутина липла к лицу.

Наконец, они вышли к ручью.

Вода здесь была прозрачной, но дно — рыжим, ржавым.

— Это тот ручей? — спросила Алена.

Игнат посмотрел мутным взглядом.

— Тот… Железный ключ. Вода невкусная, но пить можно.

Они перешли ручей вброд. Вода обожгла ноги холодом, но это взбодрило.