Книга Кровавый навет, страница 261 – Сандра Аса

— Успокойтесь, кабальеро! – вскричал Андрес. – Криками мы ничего не добьемся. Давайте успокоимся и решим этот вопрос цивилизованно. Итак, Себастьян, вы сообщили о нападении на вашу контору?

— Нет, сеньор. Я был уверен, что это неудачное ограбление без каких-либо последствий, не заслуживающее времени и внимания стражей порядка. В то время власти были заняты поисками Канделы Боусы, и я считал это первейшей задачей.

— Почему вы не предприняли никаких шагов, когда узнали, что завещание изъято, и ваши подозрения пали на Энрике?

— Я собирался, но в ту ночь, когда я обнаружил исчезновение завещания, нас арестовали.

— Вы сказали, что новое завещание отменяло предыдущее. Полагаю, вы уведомили о его существовании первого присяжного нотариуса?

— Происки Энрике тревожили дона Пелайо, и он умолял меня ничего не говорить первому нотариусу. Я пообещал временно не оповещать его, пока не найду способ удовлетворить интересы дона Пелайо, не нарушая правил профессиональной этики.

— И как долго длилось это «временно»?

— Оно затянулось. Повседневная суета стерла это дело из моей памяти. Когда я вспомнил о нем, Энрике уже узнал о новом завещании и выкрал оригинал. Тогда я решил предупредить другого нотариуса. Тайна была раскрыта тем, от кого ее надлежало охранять, и не было смысла откладывать этот визит вежливости. Однако нас арестовали в ту ночь, когда я решил действовать.

— Надо же! – усмехнулся комиссар. – Сколько действий вы собирались предпринять, когда вас арестовали! Добавьте их в свой список «любопытных совпадений».

— Прошу вас соблюдать протокол, – остановил его Андрес. – Во время встречи адвоката с клиентом говорит либо адвокат, либо клиент. Ваша милость должна хранить молчание, не считая случаев нарушения правил.

— Извините меня, лиценциат. Я не привык так себя вести, но бесцеремонность этого грубияна кажется мне нестерпимой.

— Извинения приняты. Позвольте продолжить. Себастьян, вы подготовили дубликаты составленного вами завещания?

— Только тот, который я отправил дону Пелайо, – ответил Себастьян, обливаясь потом; было очевидно, что каждое его слово не только не подкрепляет сказанного ранее, но, наоборот, делает его все более сомнительным.

— Вы можете подтвердить передачу копии? Нет ли у вас квитанции о получении с подписью дона Пелайо?

— Поскольку я приложил ее к украденному завещанию, она исчезла вместе с ним.

— Вы не сделали дополнительных копий?

— Нет, лиценциат, – солгал Себастьян: он понимал, что правда будет иметь самые печальные последствия, и счел необходимым защитить Алонсо.

— А как насчет свидетелей? Я полагаю, что завещание было составлено в присутствии по крайней мере трех человек.

— Свидетелей было трое: двое слуг дона Пелайо и мой помощник Лоренсо Сантъестебан.

— Как зовут слуг?

— Я не помню.

— Извините, лиценциат, но я не допущу, чтобы это безобразие продолжалось, – снова вставил комиссар.

— Комиссар, пожалуйста! – взмолился Андрес, устало потирая глаза.

— Никаких «пожалуйста»! Я уже достаточно наслушался! Даже чокнутый Дон Кихот не измыслил бы такого бреда.

— Хотя это звучит как бред, обстоятельства именно таковы, – настаивал Себастьян. – Ритуальные убийства совершил Энрике Валькарсель.

Устав от бессмысленного разговора, комиссар схватил письмо Себастьяна, которое Андрес держал в руках, разорвал его и бросил клочки на пол.