Книга Кровавый навет, страница 258 – Сандра Аса

— Настоящий убийца? – Андрес выгнул брови, не потрудившись скрыть свой скептицизм. – О ком же идет речь?

— Я составил заявление, в котором все объясняется.

Себастьян протянул ему потрепанные листы, исписанные ветхим пером, делавшим почерк неразборчивым. Комиссар, хранивший полное молчание, перехватил бумагу и протянул ее писарю.

— Пересчитайте листы и убедитесь в том, что все десять должным образом заверены, – распорядился он. – Кроме того, заберите у обвиняемого письменные принадлежности и составьте протокол.

— Себастьян, пока сеньор писарь все проверяет, изложите мне свою версию устно, – попросил Андрес.

— В предисловии я перечислил свидетелей со стороны обвинения и со стороны защиты. Как вы знаете, закон гласит, что суд не должен принимать во внимание показания первых, если установлена их явная неприязнь к обвиняемому. Показания же вторых благоприятны для него и должны учитываться.

— Мне прекрасно знакомы оба этих понятия, – нетерпеливо перебил его Андрес. – Воздержитесь от поучений и не забывайте, что адвокат здесь я.

— Успокойтесь, лиценциат. Я лишь хочу быть уверенным, что, если кто-либо из свидетелей со стороны обвинения дал показания против нас, о чем мне неведомо, поскольку суд оставляет за собой право не разглашать их имена, показания таких свидетелей должны быть отклонены ввиду вражды – обстоятельство, которое я указал рядом с именем. Свидетели же со стороны защиты подтвердят, если еще этого не сделали, что все Кастро – ревностные католики, чью веру подтверждают многочисленные благотворительные деяния.

— Никто не докажет вашу набожность, ведь вырезанное сердце свидетельствует об обратном, – заметил Андрес, беря у писаря заявление Себастьяна, просмотренное и заверенное.

— Это сердце говорит о чужом бесчестии. Все указанные мной свидетели со стороны защиты поклянутся на Библии, что мы не убиваем детей.

— Не слишком ли вы доверяете своему окружению? – усомнился Андрес, перелистывая грязные страницы. – Некоторые из этих людей утверждают, что вы почитаете Моисея.

— Что?! – вскричал Себастьян.

— Откуда вам известны эти подробности, адвокат? – перебил его комиссар. – Защита не имеет доступа к сведениям о свидетелях.

— Изучая дело, я наткнулся на несколько имен.

— И не сообщили трибуналу?

— Я предпочел не создавать неприятностей должностному лицу, несущему за это ответственность. Это не так важно, комиссар. Лишь пара фамилий, относительно которых я буду молчать.

— Только что вы их чуть не назвали.

— Простите меня, – примирительно произнес Андрес, возвращаясь к бумагам. – Я пытался расшифровать эти письмена и отвлекся. Такого больше не повторится. Продолжайте, Себастьян. Что еще вы здесь излагаете? Я не понимаю ни слова.

— Извините за почерк, – покраснел Себастьян. – Писать приходилось в очень непростых условиях.

— Тогда перейдем к делу. Кто же, по мнению вашей милости, совершил убийства?

— Энрике Валькарсель де Лосойя, сын дона Пелайо Валькарселя де Лосойя-и-Торрехон, – объявил Себастьян.

Адвокат, комиссар и писарь недоуменно уставились на него. Последний быстро пришел в себя и возобновил запись, но остальным потребовалось некоторое время, чтобы осознать услышанное.

— Энрике Валькарсель? – наконец пробормотал Андрес. – Тот, что проживает в особняке Валькарселя де Лосойя и Кабреры де Монтилья?