Книга Кровавый навет, страница 256 – Сандра Аса

Себастьян поднялся первым и, увидев юриста, которому было поручено им помогать, сразу же испытал нехорошее предчувствие. Андрес де Баскаль, молодой человек лет двадцати пяти, был не матерым профессионалом, а недавним выпускником, и ни строгий черный костюм, ни пышная фреза, ни типично адвокатская бородка не могли уравновесить эту незрелость.

Кроме того, все в нем свидетельствовало о достатке. Прямые темно-каштановые волосы, остриженные по последней моде и уложенные с таким тщанием, что из прически не выбивался ни один волосок, благоухали апельсиновой эссенцией. Очки, которые сами по себе говорили о принадлежности к избранным, где одевались по особой моде, довершали спокойный и уверенный вид человека, который не страдает ни от голода, ни от обжорства; последнее было видно также по умеренному телосложению, которое явно свидетельствовало об изысканном питании. Будучи среднего роста, он казался высоким благодаря прямой осанке, неизменно изобличающей людей с хорошим положением в обществе. Выверенные движения наводили на мысль о том, что он отлично чувствует себя в бальном зале, изящные манеры говорили о врожденной привычке к бархату и хлопку, поведение же выдавало в нем человека, привыкшего жить полной жизнью, а не выживать.

Одежда подтверждала первое впечатление. Адвокат был облачен в роскошный бархатный камзол, расшитый золотыми нитями: каждый стежок сообщал о достатке. Пышные голландские кружева обрамляли кисти – их нежность и молочная белизна вместе с безупречными ногтями свидетельствовали об обширном досуге и незнакомстве с мотыгой. Сапожки были отделаны соболиным мехом, редким и очень дорогим, сверху шелковые альпаргаты, тоже не из дешевых, а пышную фрезу, облегавшую шею, люди скромного достатка могли созерцать только издалека.

Короче говоря, Андрес де Баскаль был сытым и благополучным баловнем судьбы, что, по мнению Себастьяна, не сулило ничего хорошего: скудость профессиональных навыков в сочетании с сытым брюхом никак не соответствовала его интересам. Молодой и богатый адвокат согласился представлять узников Священной канцелярии исключительно для расширения своей практики, подразумевавшей угождение инквизиторам, а следовательно, уделял больше внимания признакам виновности заключенного, чем свидетельствам его невиновности. К тому же слишком ревностное выступление в защиту предполагаемого еретика могло закончиться обвинением адвоката в пособничестве, а значит, почти никто – точнее, совсем никто – не мог позволить себе пойти на такой риск; дело выглядело из рук вон плохо.

Предположения Себастьяна вскоре оправдались. Андрес де Баскаль мечтал о магистратуре и участвовал в инквизиционных процессах по той причине, что Совет Палаты, ответственный за назначение судей, высоко ценил такого рода деятельность и учитывал ее, когда дело доходило до распределения желанных должностей. При этом, как и опасался Себастьян, профессиональные навыки адвоката оставляли желать лучшего, поскольку он стремился снискать благосклонность доминиканцев, ограничиваясь тем, что выслушивал признания и выдвигал робкие доводы в пользу подзащитного, которые едва ли могли повлиять на обвинение.

— Комендант, покиньте помещение и не вздумайте подслушивать, – скомандовал комиссар. – Если я обнаружу, что вы нарушили приказ, вас ждут крупные неприятности. И передайте это своим подчиненным.