Книга Кровавый навет, страница 260 – Сандра Аса

— Мне кажется любопытной глубина вашего умопомрачения, породившего подобную ахинею, – пробормотал комиссар.

— Неужто вы слепы? – негодующе вскричал Себастьян. – Все же сходится! Этот развратный безумец и есть преступник!

— Успокойтесь и слушайте меня внимательно, – вмешался Андрес, не обращая внимания на растущий гнев комиссара. – Инспекторы проверили алиби присутствующих на торжестве, все они безупречны. Как и у самого Энрике. Большинство свидетелей подтверждает, что он провел вечер с гостями, в танцах и разговорах. По окончании приема беседовал в библиотеке с родителями, а затем лег спать, что подтвердил его лакей.

— Оставшись один, он мог встать и покинуть дом, – рискнул заметить Себастьян.

— Невозможно: у него разболелся желудок, и его рвало до рассвета, что подтвердили донья Франсиска и лекарь, который его пользовал. Таким образом, совершенно очевидно, что этот человек был не в состоянии провести ночь, соревнуясь в злодействе с сатаной.

— Убил он служанку и мальчика или нет, но я заверяю вас, что это он подбросил сердце в мою контору.

— Но откуда такая уверенность? – осведомился комиссар. – Вы видели, как он это сделал?

— Видеть я ничего не мог, потому что он бросился на меня и сбил с ног ударом кулака. Однако прежде, чем потерять сознание, я видел, как сверкнул голубой сапфир, украшавший его палец.

— Вы обвиняете дворянина в краже, убийстве и потрошении ребенка на основании того, что вас ослепило голубое сияние в тот миг, когда вы были не в себе? – разозлился комиссар.

— Это был не обычный камень, такое не забывается. Он накрепко врезался мне в память. На восемнадцатилетие дон Пелайо подарил Энрике перстень – двойник его собственного. В оба перстня вделаны сапфиры такого качества, каких больше не купить. Мне об этом рассказал сам дон Пелайо. Если вы мне не верите, обратитесь к нему. Он подтвердит мой рассказ.

— Боюсь, это невозможно, – возразил Андрей. – Он скончался в январе.

— Так я и думал, – через силу пробормотал Себастьян. – Вообразите: он приходит ко мне, составляет завещание, невыгодное для наследника, и вскоре его уносит внезапная хворь. Еще одно удивительное совпадение! Ради всего святого! Неужто вы не понимаете? Избавившись от отца, а затем и от меня, этот безумец намеревается скрыть подлинное завещание.

— Вы что, совсем рехнулись? – вскочил комиссар. – Намекаете на то, что Энрике убил собственного отца?

— Я не намекаю, а решительно утверждаю! – взорвался Себастьян и обратился к Андресу, уже сдержаннее: – Сеньор де Баскаль, вы не знаете, что случилось с наследством Валькарселя? Владеет ли Энрике всем имуществом, или часть его отошла незаконнорожденному сыну?

— Вас это не касается! – рявкнул комиссар.

— Еще как касается! Дон Пелайо продиктовал мне свою последнюю волю, и я должен убедиться, что она исполнена. Если вы все-таки обвините меня в совершении ритуальных убийств, чудовищный план Энрике воплотится в жизнь, и члены этого трибунала станут соучастниками преступления, поскольку, зная о бесчинствах Энрике, хладнокровно осудят двух невиновных.

— Как вы смеете оскорблять Священную канцелярию, шут гороховый? – взревел комиссар вне себя от ярости.

— А как Священная канцелярия осмеливается разрушать мою жизнь и жизнь моих близких, когда ей под нос суют доказательства ужасной ошибки? – не менее резко ответил Себастьян.