Книга Брак по расчету, страница 54 – Фелиция Кингсли

— Иди за мной. – Из-за ее поведения мне даже отвечать расхотелось.

— Поздравляю, Эшфорд, общение явно твоя сильная сторона, я тебе об этом уже говорила? – саркастично интересуется она, идя позади.

Мы доходим до конюшен, не поссорившись, и я веду ее между стойлами, пока она тихонько вскрикивает от изумления, приветствуя лошадей словами типа «милые животинки».

— Это чистокровные скакуны, их родители – чемпионы. Никакие они не «животинки» – это тебе не мини-пони с фермы, которым можно заплетать косички.

Джемма не обращает на меня внимания – слишком занята скармливанием морковки Вестфалии, любимой арабской кобыле моей матери.

— Светская жизнь полна мероприятий, на которых требуется использование или присутствие лошадей, поэтому ты должна как можно лучше изучить этот предмет. Я не требую, чтобы ты скакала во главе всех во время охоты на лис, но держаться уверенно хотя бы в хвосте процессии будет по меньшей мере достойно.

— Как великодушно с твоей стороны дать мне шанс подняться над своим скромным происхождением.

— Не за что, – отвечаю я.

— Эшфорд, я пошутила, – уточняет она.

— А я нет.

— Да-да, ты никогда не шутишь, я заметила.

— Джон уже приготовил лошадей. Ты возьмешь Поппи, я буду тебя сопровождать на Азенкуре.

— Но мне нравится эта! – возражает Джемма, указывая на Вестфалию.

— Вестфалия – лошадь моей матери. И не говори так, Поппи обидится, – укоряю я Джемму, успокаивающе гладя коня по морде.

Джемма подходит ко мне, бурча себе под нос:

— Что за дурацкие имена…

— У них всех есть значения. Поппи – мак, в память о погибших на войне, Азенкур – в честь великой битвы, которую выиграл Генрих Пятый в тысяча четыреста пятнадцатом году.

— А Вестфалия?

— Ее там купили.

Джон помогает Джемме сесть в седло, я присоединяюсь к ней на Азенкуре.

— Крепко держи вожжи и ногами сжимай бока. Вожжи тяни на себя, чтобы остановиться, направо или налево – чтобы повернуть. В седле не вертись, сохраняй центр тяжести: лошадь очень чувствительна к смещению веса и может пойти не туда, куда тебе нужно. Не беспокойся, сейчас мы пройдем шагом до ограды.

Я указываю в направлении забора и выезжаю на поле, но тут слышу стремительный цокот копыт, оборачиваюсь и вижу позади лишь облако пыли.

— Джемма! – кричу я и пускаю коня в галоп по ее следу.

Какого лешего она устроила, что такого надо было сделать, чтобы Поппи пустился с места в карьер? Я мчусь, точно на дерби в Эпсоме, и хватаю Поппи под уздцы за секунду до того, как он успевает нырнуть под сень леса поместья.

— Джемма, с тобой все в порядке? Что случилось? Ты напугала Поппи? – спрашиваю я, удерживая вожжи.

Выражение лица у Джеммы издевательское, почти вызывающее. А Поппи невозмутим и спокоен, как и всегда.

— Какого?..

— Дорогой мой герцог-всезнайка, ты завел свою пластинку, а мне и слова не дал сказать, но я уже поняла, что пытаться бессмысленно. И я позволила тебе разглагольствовать, раз уж так хочется, а потом сделать по-своему. И, в то время как ты нес чушь о моей неполноценности и неумении, мог бы также поинтересоваться, сидела ли я когда-нибудь в седле, но очевидно же, что тебе это или неинтересно, или ты настолько самоуверен, что считаешь, будто знаешь все на свете. – Она замолкает, глядя мне в глаза. – Когда я была маленькой, моя мама работала зоопсихологом на ферме в Кенте. И все свободное от школы время я проводила в седле – и, поверь, прекрасно умею ездить верхом и без твоих ценнейших указаний для идиотов.