Книга Брак по расчету, страница 51 – Фелиция Кингсли

— Если хочешь быть уверенным, что я никуда не уйду, тебе придется посадить меня к себе на колени.

— Если ты снова исчезнешь, именно так я и сделаю, не сомневайся. А теперь ешь свое филе а-ля Воронофф ^[21].

— А если не буду? С ложечки покормишь? – Должно быть, я произнесла последнюю фразу слишком эмоционально, так как Эшфорд вместо ответа отрезает кусочек филе и запихивает его мне в рот.

— Любое твое желание – закон, любовь моя.

И, чтобы убедиться, что я больше никуда не уйду, Эшфорд держит меня за руку, прижав ее к столу, весь оставшийся ужин. И эту железную хватку нежной точно не назовешь.

Наши соседи по столу рассыпаются в умиленных комплиментах и слащавых комментариях по поводу того, какой мой муж романтичный. Тьфу.

Едва ли я когда-нибудь буду любить Дельфину больше, чем в тот момент, когда она объявила, что десерт и кофе будут поданы в зимнем саду.

Пока гости роятся в коридоре, я крадусь в противоположном направлении, заверив Седрика, что вернусь с финальным результатом матча.

В этот раз времени мало: только зайти, спросить у Ланса счет и выйти, учитывая, что девяносто минут матча уже давно прошли. Будь в этом платье карман, я бы взяла с собой телефон!

— Ну что? Сколько? Сколько? – кричу я почти в истерике, врываясь в кухню.

— Два – один в пользу «Арсенала». Гол на восемьдесят шестой минуте. Нервный матч, – сообщает он.

— Спасибо! – выкрикиваю я и бегу обратно по коридору к зимнему саду.

Осторожно вхожу, стараясь слиться со стеной и пробираясь между растениями, но тут меня хватают за руку.

— Джемма, у моего терпения есть предел.

— Отпусти меня, я никуда больше не собираюсь! Матч закончился!

Эшфорд точно просыпается от транса:

— Так ты ходила узнать счет?

— Поздравляю, Эйнштейн.

— А теперь стой здесь и изображай мою жену.

— Да, хозяин.

Нахожу среди голов с начесом Седрика и тут же показываю ему на пальцах счет и поднимаю большие пальцы.

Он чуть не роняет чашку от изумления, невозможным образом вытаращив глаза и подняв брови. Он даже побагровел от радости.

Хотя почему-то сразу начал издавать задушенные звуки и размахивать руками, указывая себе на грудь.

В комнате наступает тишина, все собираются вокруг него, и мне удается уловить только хриплые стоны.

— Герцогу нехорошо!

— Он подавился пралине.

— Ради всего святого! Позовите врача!

Я встаю на стул, чтобы лучше видеть, и Седрик действительно выглядит так, будто задыхается.

— Расступитесь, с дороги! – требую я, ввинчиваясь в толпу. Эшфорд идет за мной, так и не отпустив мою руку.

— Вызовите скорую! – кричит одна из женщин.

— Нет времени ждать врачей. Я сама справлюсь.

Я встаю позади Седрика и обхватываю его за талию. А потом несколькими резкими нажатиями сдавливаю его живот, пока несчастное пралине не приземляется у ног лорда Мюррея, и Седрик глубоко и с облегчением вздыхает.

По крайней мере, герцог не такой высокий и достаточно тщедушный, поэтому у меня получилось. Случись это с верзилой вроде Мюррея, я бы сдалась еще до начала.

Дельфина с безумным взглядом бежит к нам и бросается на колени перед Седриком.

— Ваше высочество, прошу прощения за вольность моей невестки, я даже не знаю, что сказать!

Седрик делает глоток кофе, будто это не он только что выплюнул «Аполлона‐13» на пол при всех.

— Это я должен кое-что сказать. Ее находчивость спасла мне жизнь. Да здравствуют вольности, если такой результат!