Книга Тайный сад в Париже, страница 113 – Софи Бомон

Ариэль остановилась и уставилась на Шарлотту, не в силах ничего сказать. Шарлотта, видимо, подумала, что идея ей не понравилось, и быстро добавила:

— Оплата всех расходов плюс гонорар, и можешь привозить свою семью, сделаем все это на каникулах. В начале июля тебя устроит? И не переживай, что не говоришь по-английски, я буду переводить. Или твоя сестра сможет – кажется, ты сказала, что она знает английский?

Ариэль наконец обрела дар речи:

— Звучит абсолютно чудесно, и я от души благодарна. Но ты правда думаешь, что важные люди в Лондоне захотят слушать рассказы такой, как я?

— Они ничуть не важнее тебя, – твердо сказала Шарлотта, – и они проглотят все, что ты скажешь. На самом деле, я думаю, ты будешь там звездой. И мне это тоже принесет славу, чтобы ты знала.

Ариэль застенчиво засмеялась:

— Ты очень добра.

— Ничего подобного, я просто практична. Так что же?

— Я с восторгом, – сказала Ариэль, и этот восторг уже звучал в ее голосе.

Матти заранее радовалась возвращению домой и всю дорогу в такси говорила не переставая. В доме она тоже не замолкала, но, когда вышла в сад и увидела, что там сделано, потеряла дар речи. В омоложенном и солнечном саду прямо под цветущей глицинией стояла красивая голубая скамейка с гостеприимными подушками. Рядом столик, на нем три чашки с цветочным узором и тарелочки, которые Марк-Антуан сегодня утром нашел в секонд-хенде возле своего офиса. Звуковое сопровождение обеспечивал музыкальный рефрен лесного голубя на дереве.

— Детки мои милые, – сказала наконец Матти. – Уже много лет я такой красоты не видела. Порадовали старуху.

Она протянула руки и крепко обняла обоих. Потом отпустила и добавила радостно:

— Вы понимаете, что теперь вам меня в дом так просто не увести?

Эмма рассмеялась:

— Можем весь день тут просидеть, если хочешь.

Так они и поступили. Скамейка была очень удобная, клубника и пирожные – божественные, а запивали их чаем «Леди Грей» – все решили, что шампанское подождет до прихода Шарлотты, – и говорили обо всем и ни о чем под ностальгическую песню лесного голубя.

* * *

Когда через пару часов прибыла Шарлотта и Марк-Антуан проводил ее в сад, у нее перехватило дыхание – она будто зашла в картину. Да, не дописанную до конца, с неровными краями и еще не определенными мазками, но полную жизни, которая уже била в глаза. В центре этой картины сидели на скамье две женщины. Они сдвинули головы, полностью поглощенные старым альбомом с фотографиями, лежащим у них на коленях. Свисали серебряные волосы Матти, прихваченные черепаховой заколкой, а рядом в солнечном свете сияли медовые кудри Эммы.

Шарлотта чуть не отступила невольно назад, чтобы не нарушать очарования момента. Встретившись взглядом с Марком-Антуаном, она шепотом сказала:

— Фотографировать не решаюсь, но правда это идеальный кадр?

Матти и Эмма подняли глаза – и эти глаза расширились при виде того, что было у Шарлотты в руках. Последовали теплые приветствия, счастливые восклицания над букетом и объяснениями, которыми букет сопроводила Ариэль. Потом Марк-Антуан принес из кухни пару стульев и шампанское, а для Матти – безалкогольное игристое вино, потому что алкоголь ей пока не разрешили. Подняв бокал, он сказал:

— За здоровье!

И все присоединились к тосту.