Книга Кулинарная школа в Париже, страница 70 – Софи Бомон

— Только взгляни на это! – ахнула она. – Отсюда даже можно увидеть Эйфелеву башню!

Макс улыбнулся.

— И правда можно.

— И ты жил здесь, пока учился в старшей школе?

Он кивнул.

— Должно быть, это было нелегко, – подняла одну бровь она.

— Да, – невозмутимо кивнул он. – Видеть все время эту башню… Со временем она наскучивает.

— Держу пари, так и есть. – Габи собиралась сказать что-то еще, когда дверь в конце комнаты открылась, и вошла женщина.

Она была маленькой и худой, и, хотя Габи узнала от Макса, что его бабушке недавно исполнилось восемьдесят, она выглядела по крайней мере на десять лет моложе. У нее были карамельные волосы, искусно и элегантно подстриженные, нежная кремовая кожа с едва заметными морщинками, прямой нос, маленький рот, губы подчеркнуты темно-розовой помадой, и такие же яркие, почти черные глаза, как у ее внука, только в ее случае во взгляде читался намек на суровость. Одета она была в темно-синюю шелковую рубашку и кремовые брюки, единственные украшения, которые она надела – два кольца, одно обручальное, а другое – кольцо-печатка. Она протянула Габи руку после того, как поприветствовала своего внука, поцеловав его в обе щеки.

— Добрый вечер, мадемуазель Пикабия, и добро пожаловать, – произнесла она приятным ровным голосом с кристально-чистым произношением, которое, как считалось, было типично для выходцев из Луары, по крайней мере ее поколения.

Габи чувствовала себя не в своей тарелке в красной вельветовой юбке из комиссионки, черном джемпере, нитью с муранскими стеклянными бусинами на шее и длинных сережках рядом с утонченной уверенностью этой женщины. Она запнулась:

— О… Спасибо вам большое, мадам Руссо… Э-э-э… Таверни, э-э-э… – Она бросила отчаянный взгляд на Макса, но прежде, чем он успел что-то вставить, его бабушка молвила:

— Вообще-то, я Руссо де Таверни, но можно и просто мадам.

Габи не знала, что и думать об этом – она не ожидала, что пожилая леди позволит ей называть ее по имени, да и не чувствовала бы себя комфортно в этом случае, в конце концов, они были во Франции. И конечно, она не могла называть ее так, как называл Макс – Мамиели, – что было необычным сочетанием слова «Мами» (аналог «бабули» или «бабушки») и ее имени «Лилиан». Но «просто мадам» – что ж, это было немного странно. А Руссо де Таверни! Макс не сообщил ей, что фамилии соединялись с помощью частицы «де», которая указывала на то, что ты происходишь из благородной семьи. Ну, очевидно, он этим не пользовался, хотя его бабушка – да.

— Конечно, мадам, – сказала Габи, – но, прошу, зовите меня Габи. Или Габриель, если так вам больше нравится.

— Да, так лучше, – спокойно согласилась бабушка Макса, – если ты не возражаешь.

— Конечно нет, – кивнула Габи, – это просто замечательно, мадам. «Боже, девочка, не растекайся мыслью по древу», – приказала она себе. Не похоже, что грозная леди оценит это по достоинству. А Макс не сильно-то помогал. Казалось, он чувствовал себя вполне непринужденно, приблизившись к низкому столику и взяв горсть орехов, пока его бабушка и его девушка стояли здесь, оценивая друг друга.

— Итак, Габриель, – сказала мадам, – ты из Австралии.

— Да. Но мои родители…

— Пойдем, давай присядем, – прервала ее женщина, немного нетерпеливо указывая на диван, словно Габи заставляла ее стоять рядом. – Там разговаривать нам будет чуть комфортнее, – добавила она мягче. – И Макс, – обернулась она к внуку, – пожалуйста, перестань есть орехи, ты испортишь себе аппетит. Иди, накрой на стол и подай первые блюда.