Онлайн книга «Кулинарная школа в Париже»
|
Все рассмеялись над ее неудачной шуткой, даже Пит. — Но что, если любовь обманчива, а ошибка – всего лишь ошибка? – поинтересовалась Кейт, доедая остатки своего рокфора. — Такое случается, – ровно ответил Макс, – и в сыроделии, и в жизни. Но если мы хотим гарантий еще до того, как начнем, тогда мы никогда ничего не сделаем. Никогда не попытаемся. Мы позволим ошибкам взять над нами верх. И мы побоимся рискнуть влюбиться. И тогда… — И тогда мы вообще перестанем жить, – тихо закончила за него Габи и добавила с огоньком в глазах: – К тому же мы не станем есть благородные сыры, потому что побоимся их запаха! — Вот именно. Лицо Макса просияло. Все напряжение, которое еще оставалось в зале, совершенно исчезло, когда он продолжил свою презентацию, знакомя их со всеми сортами сыров, окружая их историями, шутками и вставляя неожиданные мысли. И конечно, предоставив им шанс познакомиться с самым изысканным ассорти вкусов. Хотя, в конце концов, нужно сказать (и это прошептала Аня на ухо Кейт), что сыры начали смешиваться друг с другом. Впоследствии Сильви и Дэмиан согласились, что это была лучшая презентация, которую когда-либо проводил Макс. Эксцентричная. Рискованная. Но вдохновляющая. Глава двадцать девятая Над рекой сгустились сумерки, и люди собирались, чтобы отсалютовать вечеру, наполненному разными ароматами, пикниками на набережных. Некоторые брали с собой абсолютный минимум – вино, багет, сыр и ветчину; другие пришли подготовленными по полной программе: корзины буквально стонали от с любовью приготовленных блюд в отдельных контейнерах, клетчатых скатертей, посуды и столовых приборов. Пары, семьи, группы друзей, студенты и туристы – Сена притягивала их всех к себе. Река безмятежно несла свой груз истории и легенд мимо беседующих компаний и голубей-помощников, следящих глазами-бусинками за небрежно брошенными крошками. — Я никогда не устану от этого зрелища, – вздохнул Макс, обращаясь к Габи, когда они рука об руку пробирались сквозь толпу отдыхающих на пикнике. – Это как новая картина Брейгеля – так много интересного, и каждый раз видишь что-то еще, что пропустил в прошлый. Габи прекрасно понимала, о чем он. Она тоже представляла эту сцену как картину – и, возможно, где-нибудь в углу, как на картине Брейгеля «Падение Икара», развернется какая-то великая драма, почти незаметная, ускользающая от взглядов большинства людей на картине. — Может быть, кто-то уже это написал, – улыбнулась она после того, как высказала свою мысль, и он улыбнулся в ответ, пожав плечами: — А может, и нет, и эта сцена просто ждет тебя. — Может, и так, – спокойно согласилась она. – Эй, вон то местечко нам подойдет, тебе не кажется? Они нашли чудом не занятое место на набережной – всего несколько свободных метров, но совсем рядом с водой. Они разложили свой незамысловатый, но роскошный ужин: свежий хлеб, байонскую ветчину и утиный rillettes[46], которые купила Габи, салат из молодого картофеля, горошка и мяты, приготовленный Максом, бутылку холодного божоле из местного винного магазина и восхитительно сладкую и липкую baba au rhum[47] на двоих. Никакого сыра – для одного дня его и так было более чем достаточно. Это было прекрасно – сидеть здесь на булыжниках, свесив ноги над водой, есть восхитительно простую еду, пить легкое прекрасное вино, которое сразу ударило Габи в голову из-за усталости и эмоций, пережитых за день, но это не имело значения, потому что они снова были здесь, вместе, и не было никакой спешки, даже необходимости что-то объяснять, были только эти мгновения, точно так же как будут еще мгновения, тянущиеся бесконечно… |