Книга Кулинарная школа в Париже, страница 108 – Софи Бомон

* * *

— Мы можем говорить о сыре по-разному, – начал Макс по-английски. – Мы можем говорить о происхождении, о terroir, о процессе производства. Мы можем объяснить вам различия между коровьим, козьим и овечьим молоком. Мы можем рассказать, какой сыр делали римляне, а какие – древние египтяне и шумеры. Или я просто могу поведать вам вот что. – Он щелкнул пультом дистанционного управления, и на экране появилось изображение. На нем был мальчик лет тринадцати-четырнадцати, держащий в руках огромный круг сыра с такой же огромной улыбкой. Очевидно, перед ними был молодой Макс, догадалась Кейт. Он не сильно изменился, разве что стал выше ростом. – Я мог бы рассказать вам о собственной истории с сыром. Таков был мой план. Но вчера вечером я передумал. – Он снова щелкнул пультом, и изображение исчезло. С едва заметной улыбкой на лице он продолжал: – Я решил рассказать о двух вещах, которые лежат в основе сыроделия. И в основе жизни. – Он замолчал, и в наступившей напряженной тишине Кейт с некоторым удивлением заметила, что Сильви и Дэмиан выглядят такими же озадаченными, как и все остальные. Она перевела взгляд на Габи и увидела, как та стиснула руки на груди, намеренно избегая встречаться взглядом с Максом, хотя он, судя по всему, смотрел именно в ее сторону. «О боже, – подумала она, – что здесь происходит? Что задумал Макс?»

— Ты собираешься назвать эти вещи сразу или нам нужно угадать? – Итан разрушил чары; в его манере растягивать слова слышалось нечто большее, чем просто нетерпение.

Макс улыбнулся, на этот раз шире, но не ответил ему прямо.

— Любовь. Ошибки. – Он снова сделал паузу и на этот раз обвел взглядом всех, а не только Габи. – Вот что порождает вкусный сыр. Иногда по отдельности, иногда вместе. Любовь. И ошибки.

На этот раз Кейт отчетливо услышала, как Габи судорожно вздохнула.

* * *

Любовь. И ошибки. Слова повисли в воздухе между ними. «Но вчера вечером я передумал», – вот что он сказал. Вчера вечером. Она представила, как Макс подходит к почтовому ящику, находит посылку, смотрит на нее. Может, он все-таки не нашел? Он определенно не позвонил. И не написал сообщения. Он просто заявился сюда на свою запланированную демонстрацию, не предупредив ее, не сказав ни слова. У нее помутилось в голове. Кровь закипела в жилах. Она почувствовала гнев. Печаль. Ощутила себя одураченной… Но она не могла перестать слушать.

— Без любви единственный сыр, который бы нам достался, – фабричный из пластика, – продолжал свой рассказ Макс. – Без ошибок многие отличные сыры не существовали бы. Любовь – вот что превращает ферментированное молоко в прекрасный, вкусный сыр. Ошибки – вот что заставляет нас запомнить, что совершенный процесс не всегда является гарантией получения хорошего сыра.

Он подошел к столу и приподнял крышки первых двух клоше, демонстрируя их содержимое: рокфор с зелеными прожилками и мягкий сыр в форме сердечка с белой корочкой, как у бри. Указывая на мягкий сыр, Макс произнес:

— Это Coeur de Neufchâtel, сердце Нёшателя. Это единственный сыр в такой форме, удостоенный AOC. – Он щелкнул пультом дистанционного управления, и на экране появилась картина, изображающая группу девушек в средневековых нарядах на лугу, а вдалеке были видны приближающиеся всадники. – Он был создан во время Столетней войны молодыми женщинами из городка Нёшатель в качестве тайного подарка своим английским возлюбленным. И если бы его обнаружили, – улыбнулся он, – они могли бы съесть улики.