Книга В этот раз по-настоящему, страница 61 – Энн Лян

— Тебе кто-нибудь говорил, что иногда ты выглядишь чертовски пугающе?

Я демонстративно шагаю прямо вперед, не удосужившись ответить.

Цзяньбинная располагается между детским садом, полупустой автостоянкой и заброшенным магазином учебников. Киоск обслуживают двое тощих, загорелых мужчин лет под тридцать, их лбы блестят от пота. На обоих фартуки поверх свободных белых маек и пластиковые нарукавники.

Работники выдают заказ молодой матери, когда подходим мы.

— Два цзяньбина, пожалуйста, – заказывает Кэз на идеальном местном китайском, затем смотрит на меня и переключается на английский. – Что будешь пить? Соевое молоко? Воду? Чай со льдом?

Все еще занятая попытками поправить прическу, я задумываюсь над вопросом и с некоторым смущением отвечаю:

— Э-э… соевое молоко было бы здорово. Спасибо.

— Не за что. – Развернувшись, Кэз плавно переходит на китайский. – Тогда нам одну среднюю чашку соевого молока, с джемом.

Мужчины смотрят на нас с некоторым удивлением, но молча кивают и принимаются за дело.

Большинство ингредиентов уже разложено на прилавке и готово к использованию: картонная коробка, до половины заполненная яйцами; огромные банки с соусом из черных бобов, соевым творогом и маслом чили; пластиковая миска с тестом и контейнеры, доверху наполненные свежими овощами.

Я наблюдаю, как один из поваров разливает липкое тесто по круглой конфорке гриля одним плавным движением и раскатывает, пока оно не истончается, как бумага. Затем разбивает два яйца и повторяет процедуру с ними; белки, упав на горячий металл, моментально застывают, шипя, а желтки скользят к центру, как сдвоенные солнышки.

За считаные секунды тесто приобретает золотистую, хрустящую корочку. Тогда его поверхность посыпают измельченной кинзой и зеленым луком, потом кладут нитевидное свиное мясо, густой слой тофу и хрустящий квадратик жареного теста. Аппетитный аромат разносится в воздухе, смешиваясь с дымом от мангала.

Другой мужчина занимается упаковкой, разрезая приготовленный цзяньбин на две части и складывая их в маленький одноразовый пакет; прозрачный пластик быстро запотевает от пара. Затем, не говоря ни слова, он протягивает пакет нам.

Кэз кивает мне:

— Сначала ты.

Вероятно, будь здесь Ма или Ба, они бы настояли, чтобы я завела шарманку «сначала-ты-нет-сначала-ты», пока один из нас не выдохнется или не скончается от переизбытка вежливости. Но поскольку повар все еще держит пакет, а цзяньбин пахнет просто изумительно, я всего лишь переспрашиваю:

— Ты уверен?

Каким-то образом Кэз умудряется одновременно улыбнуться и закатить глаза.

— Элиза. Просто возьми.

И я беру. Пакет такой горячий, что пальцам больно, и мне приходится исполнить смешной мини-танец, очень быстро перекладывая его из руки в руку, чтобы не обжечься.

— Эм-м… сесе ^[16], – говорю я повару, все еще смотрящему на меня странно.

Он обменивается взглядом с коллегой; оба качают головами и смеются. Затем он произносит что-то в ответ, но его региональный акцент настолько силен – или, будем честны, мои знания китайского настолько слабы, – что я не могу разобрать ни единого слова, кроме «может». Которое в китайском звучит точно так же, как «встреча», «подкуп», «умный» и еще около пятидесяти слов.

Так что в принципе повар мог сказать все что угодно.