Книга Бесишь меня, Ройс Таслим, страница 97 – Лорен Хо

— Ройс, ты здесь? Студком хочет тебя видеть. Тебя же признали лучшим спортсменом года, и сейчас начнется награждение. Так что тебе нужно пойти со мной, – произносит очень знакомый голос.

Я отрываюсь от Ройса и вижу, как из смежной комнаты появляются две темные фигуры. Это Зи и мать Ройса, Минг Таслим. Она подозрительно щурит глаза, глядя на нас с Ройсом, оглядывая наши виноватые позы. Я отступаю, прежде чем осознаю, что делаю, желая оказаться как можно дальше от ее ледяного презрения. В этот момент я спотыкаюсь о кучу картонных коробок с рекламной продукцией в углу комнаты и падаю, снова приземляясь на свою едва зажившую ногу.

Я открываю глаза и со стоном вздыхаю из-за солнечного света и воспоминаний, пробивающихся сквозь утренний туман сна. Неужели, – я смотрю на часы, – прошло всего двенадцать часов с тех пор, как мы с Ройсом – вместе – ушли со сцены? Кажется, это было совсем недавно. Особенно свежо смущение.

Сразу же после того, как мы с Ройсом – кажется, я краснею, – почти поцеловались, нас прервали Зи и мать Ройса, которая, закончив свои дела, решила заглянуть на праздник сына. Я съеживаюсь при воспоминании о ее свирепом взгляде, о том, как я попятилась от нее. И врезалась спиной в кучу коробок, хотя в панике, которая меня охватила, почти ничего не почувствовала. Затем Зи попросила Ройса подождать у сцены, чтобы его объявили спортсменом года среди студентов, а домой меня отвез Верн на своей машине.

Нога у меня все болела и болела, даже когда я вернулась домой, но я не обращала на нее внимания, списывая боль на то, что я неделями, не щадя, опиралась на нее и не отдыхала, как рекомендовал врач. Все же я так быстро выздоравливала! Я приняла две таблетки обезболивающего и отправилась спать, думая, что на следующий день мне станет лучше. Стэнли с мамой должны были вернуться сегодня утром и забрать Рози от подруги, а я планировала подольше поспать, как обычно делаю по воскресеньям.

Я вдыхаю изысканный аромат знаменитого карри Стэнли – по воскресеньям на поздний завтрак у нас подают прату. Хорошо. Родители дома. Я проверяю телефон и обнаруживаю кучу поздравительных сообщений, в том числе от Джины, которая оправилась от вчерашних проблем с желудком благодаря лекарствам, которыми ее снабдила Юн, пока мы с Ройсом были на сцене.

Я свешиваю ноги с кровати, чтобы встать и выполнить упражнения, рекомендованные врачом (и мои секретные укрепляющие упражнения, рецепта на которые никто не давал), но это мне не удается, потому что колено пронзает острая боль, от которой у меня перехватывает дыхание. Споткнувшись, я тяжело падаю на пол, ошеломленная, по лицу у меня струится пот. Когда приступ боли утихает, я подползаю к двери и слабо зову на помощь.

— Стэнли! – с трудом выдавливаю я из себя, надеясь, что его сверхострый слух, отточенный годами обучения крикливых подростков, уловит мой зов.

Стэнли слышит и спешит ко мне из соседнего кабинета. Он помогает мне дойти до кровати, каждый шаг дается мне с трудом. Когда я, забираясь в постель, ударяюсь голенью о столбик, перед глазами у меня все вспыхивает красным, я сдавленно кричу и, задохнувшись от боли, падаю на кровать.

Стэнли мрачно достает из-под кровати костыли, при виде которых я смаргиваю горькие слезы, но горечь быстро смывает волной боли. Я начинаю тихо плакать.