Книга Бесишь меня, Ройс Таслим, страница 95 – Лорен Хо

И я выхожу на сцену, моргая от яркого света. Внезапное изменение в графике сбило меня с толку. Боже милостивый, как ярко, и так много зрителей… взрослых. Так много родителей.

Как я смогу говорить о своей маме перед этой толпой? У меня ни за что не получится, мне надо развернуться и бежать!

— А-а-а… – Я откашливаюсь и пытаюсь снова. – Знаете ли… тут такое дело…

Черт, черт, черт, черт, черт. Где же Джина? В голове у меня полный вакуум. Никогда раньше я не застывала столбом на сцене, никогда. Я всегда умела импровизировать, легко справлялась с крикунами и неудачами. И я выступаю уже почти четыре месяца, по три-четыре раза в неделю, так что я не совсем новичок. И все же сейчас оцепенела как полный чайник.

— Я… я…

— Да приступай уже, не тяни! – кричит кто-то.

К горлу подкатывает желчь, а внутренности словно окунули в кислоту: «Неужели я сейчас снова опозорюсь и окончательно превращусь в неудачницу?»

— Всем привет! – вдруг кричит Ройс, пересекая сцену, чтобы присоединиться ко мне. – Меня зовут Ройс.

Что за?..

— И, как все вы знаете, я богат.

Удивленный смех.

— И в большинстве случаев это классно. Но вот незадача, куда бы я ни пошел, меня всюду похищают, поэтому меня постоянно окружают телохранители. Честно говоря, не припомню ни одного случая, чтобы за мной кто-нибудь не присматривал. За исключением, знаете… – он многозначительно шевелит бровями, и аудитория восторгается, – когда я… сдаю экзамены!

Улюлюканье.

— Однажды у меня было свидание с девушкой. Настоящее. И в какой-то момент она говорит: «Давай пойдем вон в тот темный уголок и поцелуемся», а я ей отвечаю: «Нет», а она мне: «Почему же?» И я говорю: «Если мы сделаем это, ты умрешь. Видишь вон того человека в черном? Он всегда следует за мной, и ему не нравится, когда меня касаются другие люди».

Ройс пожимает плечами.

— Второго свидания у меня так и не случилось… почему-то.

Зрители смеются. Ройс импровизирует и выглядит при этом так, будто ему весело. Наши взгляды встречаются, и блок внутри меня растворяется.

— Мне так тебя жаль, Таслим, как же тяжело тебе живется, – поддразниваю я его, внезапно обретая голос. – А уж что с тобой случится, если ты не сможешь купить молоко за слиток золота, даже представить не могу. Вдруг не найдется достаточно сдачи?

— Что ты хочешь сказать, Чан? Неужели в магазинах больше не берут золото? А алмазы хотя бы принимают? – выстреливает он в ответ.

Мы подкалываем друг друга, отклоняемся от темы, импровизируем, и это не совсем стендап, но люди весело хихикают и смеются. Всеобщее внимание опьяняет, и восторженный прием со стороны моих сверстников – это все, чего мне так не хватало. Я чувствую себя как дома.

А потом вижу, как Джина лихорадочно жестикулирует справа от меня за занавесом, и сигнализирую Ройсу, что нам пора заканчивать наше выступление.

— Что ж, – говорю я, – нам с вами было очень весело, но теперь, когда вы все достаточно разогрелись, позвольте мне представить вам нашего хорошего друга и коллегу-комика, настоящую звезду сегодняшнего вечера Джину Чунг. А мы, Ройс и Агнес, благодарим вас за внимание!

Джина, спотыкаясь, выходит на сцену и шепчет мне: «Извини, дристун напал», когда я передаю ей микрофон, и мы с Ройсом уходим под оглушительные аплодисменты.

Мы ждем в затемненной кулисе, пока ассистент забирает у Ройса микрофон. Голова у меня кружится, и я счастливо улыбаюсь, радуясь тому, как мы выступили.