Книга Бесишь меня, Ройс Таслим, страница 100 – Лорен Хо

Это было правдой, но теперь, во второй половине выпускного класса, дверь в зал любой спортивной славы определенно закрылась. Я закончу выпускной год никем. Если только… Я представила себя на освещенном стадионе, где мне аплодируют, следующей Аминой Каур, следующим Ронни Чиенгом^[42].

Комедия – вот ответ. На все мои вопросы.

Я смотрю на расписание Международного конкурса молодых комиков JOGGCo – я должна победить. В противном случае меня уже ничто не спасет. Из-за своих драм вчера вечером и сегодня утром, я не проверяла телефон. Не успела я включить его, как на него потоком начали поступать поздравительные сообщения, которые я игнорирую. Несколько сообщений от Зи и Ройса, отправленных еще вчера вечером.

Зи я набираю краткое сообщение, чтобы заверить ее, что со мной все в порядке и что позже я ей позвоню. Затем перехожу к сообщениям Ройса.

Ройс: Моя мама видела запись, где я на сцене

У меня замирает сердце: я знаю, как важно было для Ройса выглядеть идеальным ребенком без сложностей, эта безупречность была прикрытием, в котором он нуждался, его мантией-невидимкой. А теперь его уличили во лжи, в теневой жизни, которую нужно как-то объяснять. Родители и так беспокоились за психическое здоровье сына – и что они станут думать теперь?

Ройс: Она в бешенстве. Хочет поговорить, как только мы доберемся до дома

Ройс: Видел, ты ушла с Верном, надеюсь, все ок. Напиши мне

Ройс: Она только что позвала меня вниз. Пожелай мне удачи

Ройс: Мы просто поболтали. Напиши, когда получишь это сообщение

Агнес: Привет

Агнес: Наконец-то добралась до телефона. Прости, что так долго не отвечала

Ройс: Привет! Как твоя нога? Я так волновался

Агнес: Ну да, кое-что произошло…

Ройс: Можно, я позвоню тебе по видео? Хочу видеть твое лицо

Агнес: Конечно

Ройс звонит мне по видеосвязи:

— Окей, давай рассказывай свои новости. Мои могут подождать.

Я рассказала обо всем, что со мной произошло, в том числе и о неутешительном прогнозе. На лице у Ройса отражается сожаление.

— Черт. Мне так жаль!

— Да ничего страшного, – вру я. – Поскачу опять на костылях примерно с недельку, а потом снова смогу ходить. Разрыв частичный, и хирург говорит, можно обойтись без операции.

Ройс, который никогда не стремился стать профессиональным спортсменом, а просто рассматривал спорт как еще одно занятие, в котором он должен быть хорош, как и во всем остальном, не улавливает недосказанности.

— А как насчет отборочных этапов JOGGCo в следующие выходные? Сможешь выступить?

Я вздыхаю:

— Не знаю. Я родителям пока ничего не говорила. И мне кажется, что они, скорее всего, никуда меня не пустят. Разберусь со всем этим немного позже. А у тебя как дела? Что твои сказали? Ты рассказал им, что выступаешь на открытых микрофонах?

— Вроде того. Мне пришлось признаться маме после того, как она получила видеозапись моего выступления. Именно ей люди начали слать фото и клипы с нашим выступлением, говорили, что шутки были оскорбительными и все такое.

— Да уж. И что было дальше?

Ройс почесывает подбородок.

— Ну, на самом деле, после того как мама немного успокоилась, я извинился за то, что держал их в неведении о своих попытках выступать в стендапе. Показал видеозапись выступления, а там же на самом деле все было очень мило, и она даже улыбнулась, когда посмотрела. Даже посмеялась над нашими шутками. А мама давно не смеялась. Она вообще не много смеется с тех пор, как ушел мой брат. И похвалила меня. Сказала, что я такой естественный… как она.