Книга Любовь приходит в Рождество, страница 121 – Шейла Робертс

Гриффин насупился.

— Не у меня, а у сына. Но в неприглядном виде оказались оба.

— Он у тебя прелестный мальчишка.

— Весь в мать.

Вот и подвернулся момент, чтобы спросить про жену.

— Расскажи о ней.

Лицо Гриффа исказила боль, и Стеф мгновенно пожалела, что спросила.

— Это не обязательно.

— Нет, я сам хочу. Наверное, мне изначально надо было говорить о ней гораздо чаще.

Он достал из заднего кармана брюк бумажник и вытащил из него фотографию. Его жена была красивой женщиной. Не писаной красавицей, но красивой. У нее было немного вытянутое лицо, обрамленное светлыми волосами, изящный нос, полные губы, добрые зеленые глаза. И широкая улыбка.

— Чудесная женщина. Какой она была?

Он посмотрел на фотографию и напряженно сморгнул. Повозившись, наконец убрал ее обратно и сунул бумажник в карман.

— Она была замечательной.

— А в чем именно?

— Даже не знаю, с чего начать.

— Знаешь, конечно, – подбодрила его Стеф.

— Она очень много смеялась. Никогда не унывала. И терпения ей было не занимать. Никогда не выходила из себя.

— Серьезно?

Разве такое бывает?

— По-настоящему она никогда не сердилась. Только иногда раздражалась, например, когда я по пути с работы забывал что-то купить. Но она всегда сводила все к шутке, целовала меня и говорила: «в следующий раз будешь внимательнее, мистер Совершенство».

— «Мистер Совершенство», значит, – повторила Стеф.

— Верится с трудом, скажи? Вот так она, по-своему, всегда меня прощала. Все время призывала меняться к лучшему. Мы оба понимали, что до совершенства мне далеко. В отличие от Кейтлин – мне недостает терпения. И я легко выхожу из себя. Ну это ты уже, надо думать, заметила.

— Надо думать.

— Чаще всего это случается из-за каких-то незначительных мелочей – если пробью колесо или не могу починить протекающую раковину. – Он тяжело вздохнул. – Но вообще, какая разница? Смысл распыляться на такие мелочи? Это люди в нашей жизни… – Не договорив, он покачал головой. – Так, я вообще не собирался тут устраивать сеанс психологической помощи. Прости.

— Не извиняйся. Я сама спросила.

— Можешь уже не спрашивать, – сказал он, но не со зла. Скорее из неловкости, как будто стыдился скинуть оболочку мужественности и обнажить ранимое нутро.

— Это само собой выходит. Если помнишь, я журналист. Так что еще один, последний вопрос. Как ее звали?

— Кейтлин. Ее звали Кейтлин.

— И все еще зовут. Может, она уже не с тобой, но память о ней жива.

Он медленно кивнул, но ничего не ответил.

Стеф подняла свою чашку.

— Так вот, выпьем за Кейтлин, за прекрасные воспоминания и замечательного сына.

И вот опять проклюнулась улыбка, робкая, тихая, как и печаль в его глазах.

— За Кейтлин, – повторил он и отпил кофе. Затем поставил чашку и сказал: – Ладно, хватит обо мне. Расскажи про себя. Как ты стала помощником Санты?

— Вообще-то, это все моя сестра придумала. Она и предложила идею моему главреду, а та в свою очередь доверила страничку мне. Я обожаю эту колонку. И большинству людей она искренне нравится, – добавила Стеф.

Гриффин вскинул руку.

— Всем, кроме таких вот Скруджей, знаю-знаю.

— Скрудж изменился, – заметила она.

Гриффин кашлянул.

— Ты заговорила прямо как моя сестра. Но что мы все обо мне да о Скрудже. Расскажи побольше о себе. Чем ты занимаешься помимо того, что подменяешь Санту?