Книга Потерянный для любви, страница 71 – Мэри Элизабет Брэддон

Лу ждала его в комнате, где они ужинали; бричка была готова. Он лишь мельком взглянул на девушку в свете лампы, когда они выходили из гостиницы, но заметил, что она очень бледна, и ему показалось, что на встревоженном лице остались следы слез.

— Ну же, Лу, не падай духом, –  сказал он. –  Я-то думал, у тебя хватит мужества не побояться услышать пару грубых слов от отца, даже если он решит, что мы слишком задержались. Я, разумеется, постою за тебя. Да, –  добавил он в легком порыве чувств, удобно усаживая ее рядом с собой в бричку и укутывая в теплый мохнатый плед, –  да, дорогая, я буду верен тебе, что бы ни случилось.

Эти слова ее взволновали. Они отъехали от гостиницы и оказались на узкой дорожке, почти тропинке, ведущей от прибрежной гостиницы к главной дороге под сенью раскидистых деревьев. Его дыхание было на ее щеке, свободная рука, которая только что поправляла ей плед, обхватила девушку за талию и художник притянул ее к себе. Прежде чем Лу поняла, что происходит, его губы были на ее губах в первом поцелуе неодолимой любви.

Миг спустя они уже ехали по залитой лунным светом дороге, и мистер Лейборн сосредоточенно правил лошадью.

— Не следовало вам этого делать, –  поправляя сбившуюся шляпку, проговорила Лу со сдавленным звуком, похожим на рыдание.

— Думаешь, я и сам этого не знаю? Я поступил почти так же дурно, как Паоло^[74], и заслуживаю вечных мучений, но не сейчас и только не с тобой, Лу. Тень этого поцелуя навсегда останется с тобой. О, Лу, почему ты стала мне так дорога? Я хочу исполнить свой долг перед тобой, перед всеми. Я почти помолвлен с этой малюткой с Фицрой-сквер. Передать не могу, насколько она хороша –  чиста, невинна и доверчива. Мне и правда кажется, что она считает меня полубогом и будет несчастна, если я ее брошу.

— А кто предлагает вам ее бросать? –  возразила Лу жестким сухим голосом. –  Уж точно не я. Если бы вы и захотели (а вы, конечно, не хотите) выставить себя дураком ради меня, неужели вы думаете, я бы это допустила? Для этого я слишком хорошо знаю мир, хотя и воспитана на Войси-стрит. Прекратите нести чепуху, мистер Лейборн. С вашей стороны было очень подло так поступить, но я готова закрыть на это глаза, если такое никогда не повторится.

— Ты говоришь почти как твоя бабушка, Лу. В твоих словах есть толика старушкиной чопорности. Я не обижу тебя снова: всему виной та темная тропинка, –  но если бы ты знала, что я тогда чувствовал, думаю, ты бы меня простила.

— Ну откуда же мне это знать?

— Казалось, я могу отказаться от всего, чем дорожу на свете, ради одного поцелуя без единой капли сожаления –  лишь бы ты шла рядом со мной по жизни! Сегодня я был совершенно счастлив, дорогая. Однако, если я женюсь на Флоре, этот день вместе с тобой должен стать последним. Это такое опасное счастье, Лу! Я не хотел бы пережить его вновь.

— Если бы я знала, что вы со мной так заговорите, то никуда бы не поехала, –  сказала мисс Гернер.

Как сильно билось ее сердце все это время, какую изысканную радость доставило ей признание, которое сейчас порицали ее уста! Они ехали по дороге между Темс-Диттоном и Кингстоном; залитая лунным светом река текла совсем рядом, а на том берегу виднелись виллы. Редко в каких окнах наверху горел свет –  значит, большинство жителей этого мирного края уже отправились отдыхать.