Книга Потерянный для любви, страница 200 – Мэри Элизабет Брэддон

— Добудь мне какой-нибудь обед к пяти часам, старушка. Полагаю, к тому времени я проголодаюсь.

— Надеюсь, Джаред. Мне приятно видеть, с каким удовольствием ты ешь и как сидишь здесь за работой, словно в старые добрые времена. Хочешь кусочек жареного ягненка и немного гороха? Он как раз появился, еще молодой и нежный.

— Что угодно, мама. Но я тебе сейчас и мелкой монеты не могу дать –  мой кошелек пуст.

— Ничего, Джаред. Симмонс даст мне ягненка в долг.

Мистер Гернер неутомимо трудился почти пять часов, тихонько насвистывая себе под нос, довольный своим мастерством. «Эта скрипка обойдется старому Агасферу в сотню гиней», –  решил он, закончив скоблить и полировать, чтобы придать дереву более глубокие оттенки.

Он с большим удовольствием съел свой обед, похвалил стряпню матери и в целом вел себя доброжелательно. Даже когда он выкурил вечернюю трубку и миссис Гернер приготовилась к его уходу, он остался сидеть. Восхитительное общество, к которому он привык, не так давно потеряло для него свою прелесть, так как в кругу близких приятелей он, вероятно, встретил бы тех, кому был должен, а для человека с его тонкой душевной организацией долг чести был невыносим. Он был готов столкнуться с разгневанным сборщиком платы за воду, безболезненно вынести самые суровые наказания окружного суда, но не стерпел бы злобных перешептываний о нем как о несостоятельном должнике.

Так что он сидел в своей гостиной, курил и перелистывал потрепанный спортивный журнал.

— То, что ты остался дома, Джаред, судя по всему, принесло мне удачу, –  сказала его мать. –  Фортуна сегодня была на моей стороне.

— И как же? Ты что, нашла в какой-нибудь посудине пару монет, завернутых в бумажку? Никогда не видел, чтобы кто-то хранил деньги в газетных клочках.

— Нет, Джаред. Мне всегда есть куда потратить деньги, вместо того чтобы отложить и забыть. Мне повезло не в этом. Помнишь тот красивый атлас цвета сливы на витрине?

— Помню ли я его? –  презрительно воскликнул Джаред. –  Не хуже, чем британский флаг. И надоел он мне точно так же.

— Ну, это платье больше не оскорбит твой взгляд, хотя, говорю тебе, пока я владела им, подобная красота никогда не предлагалась по более выгодной цене. Я продала его.

— Да что ты? Ну, тогда я готов поверить в доктора Камминга^[138] и что конец света не за горами.

— Это, конечно, прекрасно, что ты шутишь, но не моя вина, если дела идут не слишком бойко. Просто у жителей Войси-стрит нет лишних денег, иначе платье не висело бы так долго у меня на витрине.

— Ну и как тебе удалось от него избавиться? –  небрежно спросил Джаред.

— Ну, где-то через полчаса после того, как я отнесла тебе завтрак, вытираю я, значит, пыль в этой комнате, девица лущит горох, и тут слышу –  колокольчик в магазине над дверью: «дзынь-дзынь» –  робко так. «Ага, –  думаю, –  небось один из этих странствующих людей Божьих, как их называют, пришел расспросить меня о ценах на половину вещей в магазине, не имея ни намерения купить хоть одну из них, ни оставить меня в покое». Ну я вроде как застонала и пошла посмотреть, кто там.

Миссис Гернер помолчала, чтобы усилить эффект от своего повествования, пытаясь короткой напряженной паузой подогреть интерес слушателя.

— Кто же это мог быть, как не старая миссис Хэгсток, мать миссис Симмонс, весьма почтенная старая леди, которая живет у Симмонса и помогает ему вести дом, поскольку миссис Симмонс занята бизнесом и своей молодой семьей? Ну, она желает мне доброго утра, я отвечаю тем же, предлагаю ей присесть. А потом она вскакивает и сообщает, что ее младшего внука (чудесного малыша, я с утра видела его на руках у матери, когда ходила за лопаткой ягненка) завтра будут крестить, и она хочет на церемонии выглядеть как леди, а вечером планируется чаепитие. Вот она и говорит: «Спрошу прямо, миссис Гернер, за какую минимальную цену вы можете отдать этот сливовый атлас, если он окажется моей длины?»