Книга Потерянный для любви, страница 104 – Мэри Элизабет Брэддон

— Мерзавец и распутник! –  вскричал он, угрожающе размахивая сжатым кулаком. –  Я этого так не оставлю! Ты повернул все по-своему, но Джаред Гернер еще не сказал последнего слова!

Какое-то мгновение он выглядел так, будто намеревался пустить в дело кулаки, но затем резко развернулся и побежал вдоль утеса и вниз по склону, к песчаным холмам и мелкому кустарнику у моря. Уолтер продолжал стоять как скала, готовый к худшему, а проводив взглядом исчезающую фигуру, медленно обернулся, столкнулся с Катбертом.

— Осваиваете профессию шпиона в дополнение к более традиционным занятиям, доктор Олливант? –  спросил он, удивленно дернувшись.

— Рад сообщить, что слышал каждое слово вашего спутника с тех пор, как вы прошли мимо изгороди, –  ответил доктор.

— Примите поздравления, что так много узнали о моих делах.

— Я узнал о вас именно то, что нужно: достаточно, чтобы приложить все усилия и предотвратить ваш брак с Флорой Чамни.

— Что, надумали вмешаться, да? Мало вам того, что вы завладели состоянием молодой леди, вы хотите заполучить и саму леди? Думаете, я не понял ваших намерений с самого начала? И теперь вы решили воспользоваться невнятным обвинением бесчестного негодяя, чтобы настроить против меня мистера Чамни? Ловкая игра, доктор Олливант.

— Повторю вслед за тем человеком: вы мерзавец и распутник! –  воскликнул доктор, вне себя от гнева. Он не осознавал, что в его ярости было больше личной неприязни, чем праведного негодования в адрес закоренелого и гнусного грешника. –  С самого начала я знал, что вы недостойны мисс Чамни! Непостоянный, переменчивый, то горячий, то холодный! Но пока я не знал ничего конкретного, держал язык за зубами. Думаете, я промолчу теперь, когда услышал, что вы разнообразили ухаживания за мисс Чамни обольщением жертвы поскромнее? Ни один лжец и соблазнитель не женится на дочери Марка Чамни, если только в моих силах будет его обличить!

Ругань мистера Гернера Уолтер выслушал с полным безразличием, но упреки доктора Олливанта больно его задели. Последнее оскорбление оказалось апогеем всех обид. С самого начала доктор был его тайным врагом: недооценивал его таланты, отрицал гениальность, был молчаливым и скрытным соперником в борьбе за любовь Флоры. Слово «лжец» переполнило чашу терпения. Уолтер поднял свою легкую трость и обрушил в дюйме от лица доктора. И тут вся скрытая ревность и ненависть Катберта Олливанта, тот подавленный огонь, что так долго пожирал его грудь, вырвались на свободу. Доктор вцепился в противника мертвой хваткой.

— Скажу еще раз! –  воскликнул он. –  Лжец, соблазнитель, шарлатан! Вы никогда не будете мужем Флоры!

Слова давались ему с трудом, дыхание сбилось в пылу драки. Доктор боролся, художник не стеснялся пускать в ход кулаки. Уолтер начал одерживать верх, но тут доктор, почувствовав, что уступает, призвал на помощь науку и нанес противнику удар в висок, от которого Уолтер беспомощно отлетел назад, потеряв сознание, и покатился по выжженной солнцем скользкой траве, окаймлявшей утес, потом дальше, пока, испуганно вскрикнув, доктор не увидел, как тот падает с обрыва. Катберт Олливант стоял на утесе один, уставившись в пространство, содрогаясь от ужаса. Мог ли он спасти эту жизнь, протянув руку? Неужели он, человек с железными нервами, потерпел неудачу в этот жуткий момент, утратив хладнокровие?