Книга Потерянный для любви, страница 106 – Мэри Элизабет Брэддон

— Но против вас найдется куча улик, если отправитесь туда и приметесь копошиться, пытаясь вернуть мертвеца к жизни.

— Что вам за дело до моей безопасности? –  спросил доктор Олливант. –  Мы с вами даже не знакомы.

— Из чистой гуманности; хотя, если вы считаете этот мотив недостаточным для бывалого человека, так уж и быть, признаюсь: я с радостью окажу услугу джентльмену, который сможет быть полезен мне в ответ. Я одинокий бродяга и не остановлюсь ни перед чем, чтобы удружить тому, кто готов отблагодарить меня за доброту.

— А если я откажусь от вашего вмешательства, поскольку не вижу в вашей помощи необходимости?

— В таком случае я изложу свою версию смерти этого молодого человека, и она может оказаться не так благоприятна для доказательства вашей невиновности, как ваша.

— То есть вы готовы солгать под присягой, чтобы меня повесили?

— Ни в коем случае. От меня потребуется только описать то, что я сейчас видел и слышал с пляжа: как сверху раздались гневные крики; как вы заявили, что мистер Лейборн не женится на мисс Чамни, пока вы в силах этому помешать. Уж в этом я точно присягну. Затем послышались частые шаги на вершине утеса, словно звуки борьбы, причем один из соперников дрался отчаянно, а потом я увидел, как Уолтера Лейборна сбросили с самого края. Он упал почти у моих ног, мертвый. Никакие перекрестные допросы всех юристов с Олд-Бейли^[88] в суде не заставили бы меня изменить ни слова из моего заявления.

Несомненно, порочащее заявление для доктора Олливанта и трудно опровергаемое, хоть в нем и была такая доля правды!

— Ну же, –  сказал Джаред, снова приняв дружелюбный вид, как будто их с доктором связывали лет двадцать приятельских отношений, –  отнеситесь к этому делу как бывалый человек. Он неудачно поскользнулся, и вы об этом очень сожалеете, но нет смысла плакать над пролитым молоком. Еще десять минут, и вода поднимется; не пройдет и часа, как беднягу тихо-мирно унесет в море. Отправляйтесь домой к друзьям, доктор Олливант, и чем быстрее, тем лучше, чтобы у вас было алиби, если мистера Лейборна кто-нибудь увидит под утесом.

— Откуда вам известно мое имя? –  подозрительно спросил доктор.

— Слышал его много раз. Я был другом молодого Лейборна, пока он не обманул мою дочь, так что все знаю о вас и молодой леди с Фицрой-сквер. Последние два дня я сидел в деревне Бранскомб, дожидаясь возможности спокойно потолковать с юным джентльменом, и видел вас всех вместе. Идемте, нельзя терять времени. Мне нужно вернуться, понаблюдать за пляжем. А вы отправитесь домой, правда?

— Да, по всей видимости, это лучшее, что я могу сделать, поскольку ему уже не помочь, –  ответил доктор, указывая на пляж. –  Вы можете как-нибудь зайти ко мне на Уимпол-стрит и потребовать плату за свое молчание.

Джаред побежал обратно так быстро, как только мог. Доктор задумчиво взглянул в сторону моря. Прилив наступал, но не так стремительно, как утверждал Джаред; пройдет не меньше часа, прежде чем место, где среди раскрошенного грунта распростерлась фигура, скроется под толщей воды.

Доктор посмотрел на часы –  еще и четырех не было. Боже, как мало времени прошло с тех пор, как он прилег отдохнуть под изгородью, и как один час изменил всю его жизнь!

Больше не было на этом свете человека по имени Уолтер Лейборн.