Онлайн книга «Нью-Йорк. Карта любви»
|
— Как тебе будет угодно, Говард, – отвечает она и уходит, не попрощавшись. Все воскресенье провожу в безуспешных попытках сконцентрироваться на снимках и редактировании последних глав путеводителя. Где моя мать – неизвестно, единственному человеку, пытавшемуся мне помочь, я плюнул в глаза. В итоге я ошибся с проявкой, и пришлось выкинуть рулон отснятой пленки. После семи решаю отправиться в гриль-бар «О’Киф». Состояние мое таково, что хочется наброситься с кулаками на бетонную стену и молотить, пока кровь не пойдет. Ну, или стена не рухнет. Обочины дорог и тротуаров завалены снегом, резкий ветер бьет по щекам и подстегивает мысли. Ускоряю шаг до боли в мышцах от молочной кислоты. Все – в попытке вырваться из мешанины проблем, в которую превратилась моя жизнь. Дергаю дребезжащую дверь, изнутри вырывается поток теплого воздуха. Окна совершенно запотели. Оно и неудивительно: на улице минусовая температура. Ныряю в тепло и уют бара. Стены здесь из красного кирпича, под потолком проложены трубы, с которых свисают медные лампы. Длинную стойку облепила молодежь. По большей части сюда ходят университетские, потому и мы выбрали это заведение. Оглядываюсь в поисках знакомого профиля. Скотт сидит на табурете за высоким столиком. Увидев меня, корчит сердитую рожу. — Предупреждаю, что первый круг оплачиваешь ты. А также второй и третий. Мэтт, ты пропал на несколько недель! – повышает голос он. Снимаю куртку, кладу на пустой стул и сажусь рядом. — Ты прав, – поднимаю руки в знак капитуляции. — Прав, что ты плохой друг и вообще засранец, потому что звонишь мне, лишь когда припечет? – Скотт приподнимает бровь. — С чего ты взял, что меня припекло? — Я адвокат, Мэтью. И вот что мне любопытно: какого хрена ты отклонял все мои предложения встретиться после той выставки? Случаем, дело не в той брюнеточке с челкой? — Кстати сказать, последний раз это ты меня продинамил. Ладно, оставим Грейс, я не о ней хотел поговорить, – твердо отвечаю ему. Последнее, чего мне сейчас хочется, – это его далекоидущих выводов о нас с Грейс. Или, того хуже, оценивающих суждений знатока, от которых вскипит моя ревность. Со дня выставки многое изменилось. Теперь я не желаю, чтобы он касался Митчелл. — Но ты избегал меня именно потому, что не желал говорить о Грейс и о том, что случилось у вас с Эмили. — Хорошо-хорошо, согласен. Последнее время я хреновый друг. — Ты и прежде не блистал. Вечно был чем-то занят, а на нас у тебя не было времени, – напоминает он со снисходительной улыбкой. – Значит, теперь случилось что-то иное. Почему-то твой сегодняшний звонок живо напомнил мне о прошлогоднем, когда тебя выперли из университета… — Мне действительно нужна твоя помощь, Скотт, – признаюсь я. Скотт щелкает языком. Его взгляд делается спокойным и сосредоточенным. — Сначала закажи мне пиво. Светлое, двойной солод, спасибо. ГРЕЙС Двадцать один день до дедлайна Я всегда считала выражение «буря в стакане воды» несколько нереалистичным преувеличением. Однако, если принять во внимание крушение, которое терпит моя жизнь в последние недели, придется это мнение пересмотреть. Си У сказал, что у меня слишком много проблем, хотя он даже не в курсе большинства из них. С чего начать? Я переспала с Мэтью Говардом и теперь не в состоянии перестать о нем думать. Он начал избегать меня как прокаженной, обращается со мной точно с падалью и на голубом глазу велит держаться подальше от его бабушки, будто я маньячка, преследующая больных старушек. |