Книга Нью-Йорк. Карта любви, страница 197 – Ками Блю

Одернув полы, он расплачивается с таксистом, оглядывается вокруг и идет ко мне. От его взгляда я краснею, хотя большая часть чересчур смелого, на мой вкус, наряда пока скрыта. Однако мне уже не тринадцать лет, застенчивой девочкой меня не назовешь (по крайней мере, не всегда), поэтому с вызовом смотрю ему в глаза. Он останавливается.

— Надеюсь, твое настроение улучшилось, – говорю, не здороваясь. – Потому что нам придется поднапрячься, убеждая всех, что путеводитель практически готов и успех ему гарантирован.

Мэтью кивает.

— Пора бы запомнить, что я не из тех, кто позволяет личным отношениям влиять на работу, – отрезает он и, посторонившись, протягивает руку. – Дамы вперед.

Входим в массивные двери из светлого дерева, за которыми – самый величественный холл, который я когда-либо видела. Огромная ель, псевдоклассическая мебель, длинная стойка ресепшена из полированного красного дерева, люстры, сверкающие гранеными каплями хрусталя, бархатная обивка кресел.

Администратор спрашивает наши имена, сверяясь со списком в элегантнейшей черной кожаной папке.

— Говард и Митчелл, – отвечает Мэтью.

Какое-то время уходит на поиски; наконец формальности улажены.

— Прошу сюда, господа. Лифт доставит вас в Большой бальный зал, где состоится праздничный ужин.

Благодарим, идем, куда было сказано, и в напряженном молчании ждем. Я рассматриваю носки туфель, Мэтью следит за тем, как сменяются цифры на табло.

— Послушай, мне жаль, если…

— Хотел сказать, что…

Начинаем мы в унисон и оба смущенно умолкаем.

— Сначала ты, – говорю.

— Я хочу извиниться за грубость, – произносит Мэтью, немало меня порадовав. – Ты всего лишь пыталась помочь, а я подумал: будет неплохо восстановить некоторую дистанцию, раз уж мы желаем оставаться профессионалами.

А желаем ли мы этого до сих пор? И прежде всего способны ли мы на это? Если «быть профессионалами» означает отказаться даже от товарищества, которое установилось у нас до секса, и от странного, но эффективного метода работы, у меня ничего не выйдет. Мэтью же, видимо, это дается без труда.

— Ты прав, – отвечаю не без горечи. – Мы должны ограничиться работой. Как и собирались.

Вновь повисает молчание.

— Сегодня придется потерпеть, – произносит после паузы он. – Воспользуемся ужином для путеводителя. О каких фильмах надо упомянуть?

Итак, меня просят быть профессионалом, а не капризным ребенком, ни за что не желающим отдавать игрушку, даже если это дорого ему обойдется. Хорошо, обратимся к разуму.

Открываются двери огромного лифта, всего в зеркалах и золоте, и мы заходим.

— Я кое-что почитала. По-моему, начать лучше с описания видов «Плазы» из Центрального парка, затем рассказать о Пулитцеровском фонтане на площади.

— Ты о фонтане, перед которым шафер читает Джонатану воображаемый некролог в фильме «Интуиция»?

— Да. Этот фонтан мелькает на заставке в «Друзьях» и при первом разрыве Кэрри с мистером Бигом в «Сексе в большом городе».

— Я бы еще упомянул «Сплетницу», – добавляет Мэтью.

— Уже, – киваю я. – Написала параграф о сцене, где Чак Басс появляется с букетом роз и подарками со всего света и признается в идиотской любви к Блэр Уолдорф.

— Я бы убрал прилагательное «идиотская», если не хочешь вызвать недовольство читательниц из Соединенных Штатов, а то и всего мира, – привычно подкалывает он меня.