Книга Шанс на счастливый финал, страница 151 – Виктория Лавин

— Ты хоть понимаешь, что процитировала песню Майкла Болтона^[32] и не спела ее?

Я улыбаюсь ей дрожащими губами и вытираю глаза.

— Хочешь верь, хочешь нет, но это было ненамеренно.

Ван ставит кружку с кофе на пол, но тут же опрокидывает ее ногой, устремляясь ко мне. Ее тонкие руки обнимают меня, и сейчас ее объятия гораздо крепче, чем прежде. Я чувствую ее силу и понимаю, что без меня у нее все хорошо. Закрываю глаза, и облегчение с благодарностью наполняют душу, смывая мелочную ревность и горечь. Слезы текут по моим щекам и орошают ее волосы, пахнущие жимолостью. Впервые с момента нашей встречи я ощущаю, что вернулась домой.

— Прости, что душила тебя свой заботой, – мой голос звучит гнусаво.

— Я никогда не говорила, что ты «душила». Может, просто «любила до легкого удушья».

— Я ужасно скучала по тебе, – тихо всхлипывая, говорю я.

— Я тоже ужасно скучала по тебе и хочу все услышать. – Саванна хлюпает носом, прижимаясь лбом к моей шее. Затем вскидывает голову, широко распахнутые глаза сияют. – Но Марго, о боже, – ахает она, – нам же нужно поговорить о твоем посте. Он же взорвал соцсети.

Я стараюсь не выдать своего ужаса. С тех пор как я отправила пост в мир, я была слишком напугана и подавлена, чтобы мониторить обратную связь. Но теперь я дома, и у меня нет оправданий.

— И что говорят?

Ответ: МНОГО ЧЕГО. Впервые за несколько дней проверяя электронную почту и соцсети, я чувствую себя так, словно попала в пчелиный улей. Только теперь меня не жалят во все места, а, судя по всему, избрали новой королевой. Такое ощущение, что всем любителям романов, которые в последние десять лет завели аккаунт в Instagram^[33], есть что сказать о моем посте, и подавляющее большинство принимает меня обратно с распростертыми объятиями. Директ переполнен историями поклонников о том, как они однажды потеряли надежду на любовь и снова обрели ее в самый неожиданный момент. Есть извинения за злобные комментарии, некоторые люди признаются, что не могут заставить себя выбросить мои книги, но, пожалуй, больше всего требований опубликовать рукопись «Аляски».

— Я… не знаю, как с этим справиться, – говорю я Саванне.

Я лежу, свернувшись калачиком на ее цветастом диване из «ИКЕА» – волосы у меня мокрые, на теле пижама с мишками, которую сестра одолжила после того, как отправила меня в душ «смыть вонь». Я переключаюсь между бесконечными комментариями и почтовым ящиком, где лежит очень обнадеживающее и вместе с тем осторожное письмо от Анджали, предлагающее «умерить наши ожидания». В настоящее время «Баркер Букс» уже запустило кампанию извинений, чтобы меня вернуть, и есть интерес со стороны конкурирующего издательства, которое небросало меня, как горячую картошку. Угадайте, кого я выберу.

— Это «я не знаю, как с этим справиться, потому что это охренеть как круто» или «я не знаю, как с этим справиться, потому что не уверена, нужно ли мне это вообще»?

Я отвожу взгляд от экрана и бросаю телефон на подушку между нами.

— Думаю, это больше похоже на «я не знаю, как справиться с этим в одиночку», – жалобно говорю я.

— Ты не одна, – настаивает Саванна. – У тебя есть Анджали, ты можешь выбрать любого издателя, и у тебя есть я.

— Это само собой, – я прикусываю губу. – Пожалуй, я не совсем это имела в виду.