Книга Шанс на счастливый финал, страница 149 – Виктория Лавин

— Детка! – Купер поворачивается в сторону дверного проема, ведущего во внутреннее помещение. – У тебя гости! – Он снова поворачивается ко мне и через секунду ослепляет сияющей улыбкой, от которой мне хочется шипеть, как вампиру, попавшему под солнечный свет.

— Она ужасно тебе обрадуется.

Прежде чем я успеваю возразить, Купер заключает меня в объятия, пахнущие неопреном и тухлой морской водой, – мои уставшие ноги отрываются от пола, а стиснутый позвоночник ощущает два чувствительных толчка.

— Надо бежать, – говорит парень, ставя меня обратно. – Волны сегодня улетные. Ты останешься? – На мое ответное бурчание он улыбается, как будто я сказала: «А как же! Я и пижамку прихватила!» – Круто, Ван будет счастлива. Жду не дождусь, чтобы надрать тебе задницу в «Эрудит» сегодня вечером. – Щелкнув пальцами, он направляет их на меня, что в его случае почему-то не выглядит по-дурацки, и с последней обезоруживающей улыбкой устремляется к своему джипу, загруженному досками для серфинга.

Я все еще озираюсь по сторонам, когда вижу, как она материализуется из внутренней двери и смотрит на меня, словно я призрак. Призрак с большим пятном бальзамического уксуса на рубашке и дергающимся глазом.

— Марго, – говорит Саванна, и потрясение высасывает из ее голоса все силы.

Сестра всегда была красива, но после столь долгой разлуки я улавливаю едва заметные изменения во внешности. Кожа приобрела бронзовый оттенок, словно она большую часть времени проводит на свежем воздухе. Слабые фиолетовые тени, которые всегда были у нее под глазами, никуда не делись, но на дверной косяк она не опирается, как бывает во время обострений. Она выглядит… сильной. Очевидно, что у нее сейчас один из тех блаженных периодов затишья, которыми мы обе так дорожим, но опасения, что без меня она зачахнет, нашептывают мне, что это случайность.

— Ты рано вернулась, – в ее голосе отчетливо слышится обеспокоенность.

— Конечно, вернулась. Твое письмо…

— Ты не должна была читать его раньше времени, – лепечет Саванна. – Придется мне поговорить с Доктором Горным Папочкой. Он обещал, что будет хранить письма в надежном месте!

В любых других обстоятельствах я бы, наверное, рассмеялась, но при упоминании Форреста – даже если речь идет всего лишь о ящике с его нижним бельем – ощущение такое, словно мои внутренности наматывают на вилку, как спагетти. Отвечать на это сил нет, поэтому я говорю единственное, о чем думаю с тех пор, как прочитала ее письмо.

— Какого черта, Ван?

Я хочу сказать это со злостью, но получается обиженный шепот, в котором сошлись запойный просмотр «Холостячек», ночные бдения в больнице, отложенные даты публикаций и костный бульон, который все эти годы я любовно варила для нее восемь часов кряду.

Она вдруг как-то вся сжимается и внезапно кажется моложе.

— Ты читала письма. Ты знаешь, почему я так поступила.

— Но ты не можешь так поступать! – кричу я, удивляя нас обеих. На лице сестры – выражение ошеломления: я делаю глубокий вдох и пытаюсь понизить голос, пытаюсь найти доводы. – Ты знаешь, что Купер не может уделять тебе достаточно времени. Я знаю, ты любишь его, но жить тебе нужно с тем, кто в случае осложнений сможет бросить все.

Ее песочные брови сходятся на переносице.

— И что ты этим хочешь сказать, Марго? Что я никогда не смогу съехать? Что если мой любимый человек не работает на дому и не распоряжается временем по своему усмотрению, то мне нельзя строить с ним жизнь?