Книга Шанс на счастливый финал, страница 145 – Виктория Лавин

— Что нужно сделать?

Голос Марго подобно лучу света пробивается сквозь ураган мыслей, и я вздрагиваю. Она, полная решимости помочь, стоит в дверях папиной комнаты, но даже мимолетный взгляд на нее напоминает мне о том, каким эгоистом я был. Потакал своим гребаным фантазиям на горнолыжном курорте, в то время как должен был находиться здесь, когда отец нуждался во мне больше всего. Перед глазами стоит картина, как он, дезориентированный, звал меня, а я в это время развлекался с Марго и строил планы о том, как брошу его. От этого внутри бурлит такая гремучая смесь паники, вины и страха, что охапка вещей валится из рук.

— Черт возьми, – бормочу я, приседая.

Через мгновение Марго оказывается рядом, и от запаха гардений у меня чуть сердце не разрывается.

— Давай помогу.

Она собирает носки и поношенные фланелевые рубашки, а мне кажется, что у нее в руках сосредотачиваются жалкие остатки моего самообладания. Ее светло-карие глаза обеспокоенно смотрят на меня – я понимаю, что заставляю ее нервничать, но не могу взять себя в руки.

Обычно в чрезвычайных ситуациях я сохраняю спокойствие. Но сейчас эта способность будто отключилась. На самом деле кажется, что отключилось все, кроме звона, который раздается не только в ушах, но и в каждой клетке тела. Потому что я не просто переживаю кризис – я переживаю его после пробуждения от лихорадочного сна. Последствия включают в себя исследовательский грант в два с половиной миллиона долларов, принимать который я был не вправе, и скорое нарушение обещаний, данных женщине, в которую я влюблен по уши.

— Форрест, пожалуйста! – Марго осторожно кладет руку на мое напряженное плечо после того, как мы упаковали одежду в чемодан. – Поговори со мной.

Ее прикосновение переносить еще труднее, чем запах, напоминающий мне о доме, потому что я этого не заслуживаю. После всего бахвальства я, подобно всем остальным ублюдкам в ее жизни, собираюсь разбить ей сердце. Я отстраняюсь, морщась от выражения боли в глазах этой восхитительной девушки. Мгновение никто из нас не дышит. Она смотрит на меня так, словно ей нужно всего одно слово. Одно слово, заверяющее, что у нас все в порядке. Но я не могу его сказать. Поэтому я отворачиваюсь, собирая дневники наблюдений за самочувствием отца. Дневники, которые последние два дня оставались незаполненными.

— Хорошо, – обращается она к моей трусливой заднице. – Я пойду проверю, не нужно ли нам что-нибудь снизу.

Я поднимаю взгляд, когда Марго уже отворачивается, и говорю:

— Тебе не нужно ехать.

Это первое полноценное предложение, которое я произношу с тех пор, как мы получили известия, и голос звучит хрипло и резко.

— Разумеется, я поеду, – отвечает девушка, но я вижу, как в ее добрых глазах зарождается тревога.

Я смотрю на нее слишком долго, оттягивая последний момент, прежде чем все пойдет прахом. Прежде чем она поймет, что я не смогу взять ее с собой в Анкоридж. Потому что она – причина всей моей радости и всей моей халатности по отношению к отцу.

— Нет, – говорю я ей. – Нет.

Марго делает полшага назад, и я наблюдаю, как выражение удивления на ее лице быстро сменяется обидой, а та, в свою очередь, уступает место злости.

— Я думаю, что сама способна принять решение, спасибо. У нас будет достаточно времени, чтобы поспорить об этом в машине.