Книга Шанс на счастливый финал, страница 141 – Виктория Лавин

— Господи Иисусе, – вырывается у меня, и я с отчаянным стоном вхожу в нее сразу наполовину, чего прежде никогда не позволял себе. Она вскрикивает под моей вздымающейся грудью, и на мгновение я замираю в ужасе от того, что сделал ей больно. Но через секунду она вскидывает ноги и смыкает их вокруг моей талии, ее бедра начинают неистово двигаться, испепеляя мое нутро.

— Еще! – умоляет она, впиваясь зубами в пухлую нижнюю губу, и я, черт возьми, как с цепи срываюсь.

— Марго! – выдавливаю из себя, почти злясь на нее за то, что она вынудила меня вот так потерять над собой контроль. Всю свою жизнь я умел держать себя в руках в любой ситуации. В любой ситуации, кроме как с ней. С той самой секунды, как Марго ворвалась в мою жизнь, она обводит меня вокруг своего наманикюренного пальчика. Я пытаюсь сдерживаться – пытаюсь растягивать ее медленно и плавно, как она того заслуживает. Но она стонет: «Сильнее», – и необузданная часть меня, которую она так любит выманивать из логова, тут же показывает свою пещерную морду.

Рыча, я встаю на колени, закидываю ее лодыжку к себе на плечо и вхожу в нее до конца. Широко раскинувшаяся и заполненная до отказа, она с резким вздохом откидывает голову назад. Грудь у нее покраснела и подрагивает.

— Это то, чего ты хотела, милая? – Я задыхаюсь и начинаю энергичнее двигать бедрами. – Тебе нужно было, чтобы я потерял весь гребаный контроль?

Она кивает, произнося прерывистое: «Да», – и я уже ничего не могу поделать. Моя рука опускается вниз, по-хозяйски скользит по ее груди и прижимает к матрасу, словно она моя. И она принимает это. Любит это. Отзывается на каждый мой толчок, пока я не упираюсь в нее до конца. Пока мое сердце не будет готово взорваться от того, как чертовски сильно я ее люблю. Эти слова красуются на браслете у меня на запястье, который я никогда не сниму, и они запечатлены в моей груди. Правда в том, что все это время я любил ее, но мне было чертовски страшно в этом признаться.

Потому что я люблю ее, потому что мне нужно, чтобы она почувствовала хотя бы часть того удовольствия, которое испытываю я, – скольжу рукой по ее покрытому потом телу к тому месту, где мы соединяемся. Мои пальцы рисуют круги прямо там, где ей нужно, и эффект не заставляет себя долго ждать. Марго сжимается вокруг меня подобно тискам, глаза закрываются, а с ее губ срывается дикий, прекрасный крик. С каждым разрушительным спазмом мои бедра напрягаются все сильнее, и я смотрю вниз в ожидании собственного освобождения. Когда она открывает свои прекрасные глаза и произносит: «Форрест», словно я – единственное, что ей нужно, мой мир взрывается, и я изливаюсь в нее.

Она – конец, но и начало тоже. Ответственность, которую я никогда не хотел, но отчаянно жаждал. И когда Марго притягивает мое дрожащее тело к себе, целует мое лицо, я понимаю, что она – все то утешение, в котором я, сам того не подозревая, всегда нуждался. Принятие гранта, возможно, было ошибкой, но сейчас, когда наши сердца изо всех сил пытаются освободиться от разделяющих их стен, это ошибка, которую я совершал бы снова, и снова, и снова.

Иметь беспрепятственный доступ к Wi-Fi в течение двадцати двух часов – это все равно как если бы меня высадили из повозки без интернета, в которую я никогда не хотела садиться, а потом грубо запихнули обратно. Конечно, если говорить начистоту, это пикап Форреста, а никакая не повозка, и на самом деле я правда очень признательна, что сегодня утром он перегнал его с начала лыжной трассы, пока я делала еще одну процедуру для лица в спа. Но это не означает, что я этому рада. В семидесятый раз с тех пор, как мы тронулись в обратный путь, я открываю электронную почту, и приложение в семидесятый раз предлагает мне проверить подключение к интернету. Могу поклясться, я слышу, как бесконечная полоса заснеженных сосен смеется надо мной. Мой вздох – это рык в овечьей шкуре.