Книга Какие планы на Рождество?, страница 29 – Карен Понт

Странно, но челюсти у него уже не так сжаты. И это не просто для того, чтоб меня успокоить. Вскакиваю с кровати и хватаю подарочный пакет, да так стремительно, что он едва не хлопает прямо мне по лицу. Бумага тематическая: снеговички и увешанные гирляндами елки. Нажимаю пальцем где-то в верхней части, там что-то мягкое и дряблое, но не такое, как у игрушек для собачек, на которые нажмешь, а оттуда — «пуфф! пуфф!» — и они снова круглые.

Открываю пакет, из которого перво-наперво высовывается та самая морковка. Я сразу ее узнаю. Рядом с ней снеговичок. А рядом со снеговичком — пуловер цвета морской волны.

Оборачиваюсь, держа в руках этот пуловер. Давид буквально давится хохотом, тряся морковкой на своем пуловере — он, должно быть, успел напялить его с молниеносной быстротой, пока я распаковывала свой сюрприз.

— Теперь ты знаешь официальный дресс-код для открытия рождественского сезона в семье Бастэн. Надеюсь, ты счастлива? — И он разражается громким хохотом, уже совершенно не в силах его сдерживать.

Когда через часок мы спускаемся в гостиную, морковки выпирают у нас обоих, как полагается. Я молюсь только об одном — чтобы эту церемонию не снимали. Иначе Жозефина будет насмехаться надо мной до конца моих дней.

— Ах, наконец-то, — сияет мать Давида. — Мы только вас и ждем, влюбленные, — добавляет она и так же подмигивает. — Пойду помогу на кухне Валери, а вы пока посидите вместе с Маделиной и Людо. Мы вернемся минут через пять.

В гостиной на диване сидит женщина на позднем сроке беременности, пуловер едва прикрывает половину ее пуза — это наверняка сестра Давида. Сидящий рядом мужчина держит ее за руку и приветливо мне улыбается. Он точь-в-точь в таком же пуловере. Я будто попала в какую-то секту. Секту морковок торчком.

— Здравствуйте. Я Полина, — говорю и протягиваю руку.

— Я Маделина, сестра Давида. А это мой муж Людовик. А того, кто у меня внутри, зовут Гринч.

— Ты едва можешь сидеть из-за него! — восклицает Людовик.

— Судя по тому, как этот малыш намял мне бока своими пинками изнутри, пока я надевала пуловер, — уверяю тебя, он ненавидит Рождество. Не нахожу другого объяснения.

Это замечание и насмешливый тон сразу вызывают у меня симпатию к Маделине.

— Как вы доехали, все хорошо? — спрашивает она.

— Да. Очень, — вместо меня отвечает Давид.

— Тебя что, Полиной звать? Дай своей женщине ответить самой! А с тобой я вообще не буду разговаривать, я обижена. Ты даже не сообщил мне, что встретил ту самую и решил остепениться.

— Я тоже тебя люблю, сестренка, — отвечает Давид, удобно усаживаясь на диван после того, как запечатлел на ее щечке звучный поцелуй. — А Донована нет? — вдруг спрашивает он тоном куда сдержаннее.

— Меня вызывают?

Оборачиваюсь взглянуть на вновь пришедшего и вижу мужчину, красивей которого не встречала еще никогда. Высокий, мускулистый, с бритой головой, большими зелеными глазами и светящейся улыбкой, от которой сразу лопнет любой бюстгальтер. Однако парень явно с характером. На нем тот же пресловутый пуловер. Он такой красавец, что даже его морковка выглядит сексуальной и аппетитной.

— Добрый вечер. Я Донован, — представляется он, целуя меня в щечку. — А вы, полагаю, Полина?

Не слушая моего ответа, он тут же пылко обнимает сестру. Ответное объятие Маделины гораздо короче и намного прохладней.