Книга Какие планы на Рождество?, страница 26 – Карен Понт

К счастью для меня, в это время года ночь наступает быстро: уже начинает темнеть, хотя еще нет даже шести часов вечера.

Лишь коротенькая аллея и несколько ступеней отделяют нас от входа в шале, обрамленного деревянной террасой. Издалека дом показался мне огромным, но сейчас, вблизи, он куда больше похож на замок, чем на пастушью горную хижину. Мало того что входная дверь весьма массивная и шире обычного, прямо на ней вырезана рождественская елка. А если присмотреться — резная не только дверь: на фасаде кругом рождественские елочки, снеговички и всякие разные санки. Сомневаться не приходится — мы у безумных последователей Санта-Клауса.

Прежде чем позвонить в дверь, Давид одаривает меня издевательской улыбкой:

— Готова?

А что, разве у меня есть выбор? Даже если прямо сейчас вырваться и сбежать — разве останется у меня хоть один шанс выжить?

— Готова.

Ибо — взглянем в лицо фактам — куда вероятнее, что отыщут не живую и здоровую меня, а мои обглоданные волками косточки. Чему быть, того не миновать. Последние секунды перед погружением в неизвестность я использую, чтоб мысленно послать ко всем чертям Эрве и поклясться себе: больше никогда никаких перепихонов у стенки с кем попало.

18:00

Давид звонит в дверь, и то, с какой готовностью она распахивается, подтверждает, что с самого нашего прибытия за нами самым внимательным образом велась слежка из окна. Спасибо снегу, которого вокруг в изобилии, — им я успела отчистить свои ботинки, так что удастся избежать объяснений.

— Давид, мой дорогой! Я так счастлива, что ты приехал. Но что же вы, проходите, проходите, на дворе лютый мороз, такой под силу выдержать только эльфам.

Мы только-только переступили порог, как вдруг громадный белый пес с длинной и пушистой шерстью с лаем бросается к нам, неистово виляя хвостом. Давид приседает, чтобы приласкать его, а тот облизывает ему щеку длиннющим розовым языком, едва не опрокидывая назад.

— Бумазей! Оставь Давида в покое, он, знаешь ли, и так промок с улицы.

Передо мной — женщина среднего роста, белокурые волосы заплетены в длинную густую косу, на ней пуловер цвета морской волны со снеговиком, вместо носа у него самая настоящая морковка.

Мне приходится закусить губу, чтобы не расхохотаться и не сорвать выпирающую морковку, чтобы сказать ей «здрасьте».

— Добрый вечер, мама. А ты явно в форме, — отвечает ей Давид, сжимая в объятиях и целуя в щечку.

Интересно, как это ему удалось с морковкой-то…

— Сам знаешь, в это время года я всегда молодею на двадцать лет! Я бы из всех месяцев в году оставила только декабрь![11]

Мать Давида оборачивается ко мне с приветливой улыбкой.

— Добрый вечер, Полина, добро пожаловать в Санта-Две-Ёлки.

Когда я протягиваю ей руку, она подходит и крепко обнимает меня.

Ой-ой-ой, кажется, морковка уперлась мне в живот… Только бы не расхохотаться…

— Главное — никаких формальностей, никаких «мадам», называйте меня просто Элен. Нечасто мой сынок решается представить нам свою подружку…

— Спасибо за прием, Элен, — бормочу я, еще не успев прийти в себя — таким нежным было это приветствие.

Когда она отходит, дав нам время разобраться с чемоданами, я осматриваю внутреннее убранство шале. Здесь так красиво, что у меня на миг перехватывает дыхание.