Книга Какие планы на Рождество?, страница 24 – Карен Понт

— Вы сказали, что она замужем.

— Да, за Людовиком, это любовь ее юности. Они познакомились в лицее и с тех пор не расставались.

— Судя по вашему лицу, вас это не слишком воодушевляет.

— Нет-нет, я обожаю своего зятя, это парень что надо, и самое меньшее, что можно сказать о нем, — он до сих пор безумно влюблен в нее. Просто я так и не понял, можно ли их считать исключением. Столько лет быть с одним и тем же, никогда не утомляясь или не испытывая желания уйти, мне это кажется, ну… Скажем просто — такое не для меня. Между прочим, Маделина беременна. Они с Людо ждут первого ребенка — наконец решились ввиду естественного и неистребимого желания моей матери стать бабушкой.

— А ваш брат?

— О нем и сказать-то нечего. Донован, он и есть Донован. Семейная знаменитость, с тех пор как устроился работать манекенщиком. Ага, вот и официант с нашими трюфелями, потом скажете мне, как они вам!

Подозреваю, что он слишком обрадовался перемене темы. Не нужно быть психологом, чтобы догадаться о скрытом соперничестве братьев. Он втыкает вилку в блюдо с преувеличенным энтузиазмом, явно стараясь отвлечь мое внимание. Это оказывает на меня совершенно противоположное действие и вызывает любопытство. Никогда не умела, как говорится, останавливаться на полдороге.

— Манекенщик? Так, значит, он красавчик?

Каждому свой черед — теперь забавляюсь я: вижу, нервы у него на пределе.

— Говорят, да… — отвечает он мне со слоновьей грацией. — Но я не лучший судья в этом вопросе.

— А вы друг с другом ладите?

— Вы так и будете всю нашу трапезу говорить только о моем брате?

Меня удивляет нотка агрессии, промелькнувшая вдруг в его голосе.

— Нет.

— Вот и хорошо. Потому что у вас в тарелке настоящее чудо, и не стоит дать ему остыть.

Месседж принят. По крайней мере на эту минуту. Но пусть он не думает, что я забуду и успокоюсь. В любом случае, раз уж я проведу ближайшие дни рядом с ним, то точно не отстану.

Мое воодушевление удивляет даже меня саму.

Доедаем почти молча. Перебрасываемся репликами разве что о трюфелях — они и впрямь великолепные.

После вкусной и плотной еды меня почти мгновенно тянет ко сну — что и происходит, едва мы снова трогаемся в путь.

Убаюканная покачиванием машины и мягким вождением Давида, я дремлю еще почти два часа.

— Уже приехали? — Мой язык еле ворочается, когда я приоткрываю один глаз.

— А вы знаете, что спите с открытым ртом? Зрелище совершенно очаровательное. Иногда вы издаете даже легкие стоны, похожие на сексуальные стоны; вот если б вы еще и слюни не пускали.

Провожу рукой по щеке, и действительно: там влажно. В нормальное время, да еще в машине с красивым мужиком, я была бы до смерти уязвлена. Но раз тут и речи не может быть ни о каком флирте — снова берусь за свое.

— Зато нет ни единого шанса, что у вас разовьются ко мне любовные чувства. А то мне было бы смертельно скучно давать вам отпор.

— Я не так прост — думаю, я скорее из тех, кому трудно отказать.

Вот куда может нас завести словесная перепалка, пусть и шуточная!

— Отвечая на твой вопрос — по-моему, самое время перейти уже на «ты», правда? — нам остается ехать еще около двухсот километров.

— Восхитительно! Скорей бы туда. Так и хочется познакомиться с твоей семьей. Надеюсь, я им понравлюсь.

— Ах вот как? — спрашивает он, явно удивленный.