Книга Еретики, страница 118 – Максим Кабир

— Мама, — прохрипел Ульман. — Маме скажи… я — все…

Тюлени волочили к людям свои бесформенные туши. По ним лезли пингвины без крыльев и глаз. Некоторые были просто скелетами, чьи кости кое-как скрепляли сухожилия. Ульман обмяк на руках Лангеланда.

— Прости, — прошептал зоолог и кинулся наутек. Мертвечина тут же накрыла Ульмана смрадной волной. Снося защищающий от ветра штабель, в лагерь втиснулась небольшая косатка. Из пасти хищника торчал распухший бледно-розовый язык. Брюхо, раскрытое как книга, терлось ребрами о камни.

Лангеланд влетел в тамбур и захлопнул дверь перед щелкающими клювами. Обессиленный, прислонился к стене. Шпунтовые сваи, бревна, проволочные тросы и «гипсоновская» изоляция выдерживали полярные ветра, но выдержат ли они натиск дохлых тюленей? А если к восставшим против человека животным присоединятся клещи, комары и блохи, обитающие в этих проклятых Богом краях?

В домике отсутствовали окна, но Лангеланд слышал шорох сотен тел, ощущал присутствие сотен тварей, бродящих снаружи. Он обвел комнату осоловевшим взором. Граммофон с пластинками, сушащиеся на бельевой веревке свитера, книжки, вся эта нелепая попытка создать уют — у Лангеланда защипало в горле. Он боялся, что расплачется, как только посмотрит на фотографию мамы, висящую над кроватью. На фотографии над кроватями Ульмана и Вальенте.

— Они здесь?

Лангеланд вздрогнул. В пылу схватки он совсем забыл про Гринграсса. Матрос разлепил веки и таращился в потолок.

— Они? Кто они? Что ты знаешь? Что случилось с партией?

Гринграсс поморщился то ли от боли, то ли от шквала вопросов.

— Все мертвы.

— Нет…

— Мы нашли город. Там, во льдах, за хребтом…

— Город? — ошеломленно переспросил Лангеланд.

— Ты не видел таких городов. Никто из смертных не видел. Барельефы. — Гринграсс облизал губы. Его язык укрывал белесый налет. Зубы почернели и шатались в деснах. — Исполинские башни… колоссальные сооружения… Профессор сказал, существа, которые их возвели, обитали на нашей планете до динозавров. И они еще там!

Лангеланд замотал головой.

— Этим сооружениям несколько месяцев. Они тут из-за русского Сдвига.

— Какая разница? — Гринграсс заскрипел. То был злобный смех. — Какая, к черту, разница, когда появились те, кто растерзал капитана, профессора и других бедолаг? Они гнались за нами в метели. Они оживили кости, схороненные во льдах. Наши пони умерли в дороге, но эти же невинные пони, восстав, убили унтер-офицера! Откусили ему башку! За дохлятиной стоят кукловоды! Этим мерзлым мясом управляют те, кто построил город с тысячью башен! — Гринграсс закаркал сипло.

— Ты свихнулся! — Лангеланд отшатнулся. В дверь уверенно постучали. Что же это — безумие явилось на порог? Безумие колотит по дереву костями и черепами пингвинов?

— Они пришли. — Гринграсс повернул к зоологу ликующее лицо. Капли пота стекали в бороду по испещренной язвами коже. — Открой им, человек!

Но дверь отворилась сама, впуская холод и ужас Антарктиды.

Не пингвины, а мертвые полярники вошли в дом и вытащили кричащего Лангеланда наружу. Их руки были холодны, их оскаленные лица сковала броня льда. В ранах не таял снег. В пустых глазницах кишела тьма.

— Смотри! Смотри же! — взывал Гринграсс, которого несли рядом с Лангеландом.

По земле ползали рыбы и тюлени, безногий Ульман ползал, царапая о камни лицо. Пингвины отстранились, образовав коридор. Лангеланд молил Господа о вьюге, которая бы скрыла эту мерзость, но солнце светило в безоблачном небе, озаряя бухту.